Читаем Перворожденный полностью

Дунбарту и его свите отвели покои на четвертом этаже северного крыла. Просторная комната, с занавесями из газовой материи и мозаичным полом, выдержанным в золотых и зеленых, как море, тонах, совершенно не походила на жилища в царстве гномов в Торбардине. Посол в изумлении уставился на деревянную статуэтку голубя длиной два фута, парящую над его кроватью. Когда Дролло поставил на постель вещи Дунбарта, отделанные тканью крылья голубя начали медленно подниматься и опускаться, мягко обвевая кровать.

– Клянусь Реорксом! – воскликнул секретарь.

Дунбарт разразился хохотом.

– Небольшое волшебство, – поспешно объяснил Станкатан. – Когда что-то или кто-то оказывается на кровати, голубь начинает его обмахивать. Если это беспокоит твою светлость, я остановлю.

– Нет, нет. Все в порядке, – весело ответил Дунбарт.

– Если тебе что-либо понадобится, мой господин, просто позвони в колокольчик, – сказал Станкатан.

Эльфы удалились. В коридоре, затворив дверь, Станкатан спросил, когда ожидается посольство людей.

– В любое время, – ответил Ситас. – Пусть слуги будут наготове.

– Как прикажешь, господин, – поклонился управитель.

Этим вечером лорд Дунбарт обедал со Звездным Пророком в кругу самых близких лиц. Долгое время они говорили о пустяках, присматриваясь друг к другу. Госпожа Ниракина, казалось, находила пожилого гнома забавным.

– Ты женат, господин? – спросила она.

– Нет, госпожа, больше никогда, – пожав плечами, прогремел Дунбарт. – Я вдовец.

– Мои соболезнования.

– Она была доброй женой, моя Брентия, но временами наш брак походил на настоящий кошмар. – Гном одним глотком осушил кубок эльфийского нектара. Слуга, незаметно выступив вперед, снова наполнил бокал.

– Кошмар, господин? – переспросила заинтересованная Герматия.

– Именно так, госпожа. Помню, как-то раз она ворвалась в Совет Тейнса и отчитала меня за то, что я пять раз подряд опоздал к ужину. Знаете ли, много лет прошло, прежде чем это забылось. Гномы из клики Девар с тех пор не переставали дразнить меня, когда я выступал в совете: «Домой, Железная Рука, давай домой. Твой ужин поспел». – Он громко рассмеялся, и его низкий голос эхом отдавался в стенах полупустого зала Балифа.

– А кто такие эти Девар? – осведомилась Герматия. – Похоже, они грубияны.

– Девар – один из самых крупных кланов народа гномов, – невозмутимо объяснил Ситэл. Он гордился знанием жизни и политики Торбардина. – А сам ты принадлежишь к клану Хилар, не правда ли, лорд Дунбарт?

Голубые глазки посла хитро сверкнули.

– Ты, Высочайший, превосходно осведомлен обо всем. Да, я из рода Хилар и прихожусь родственником многим королям Торбардина. – Он грубо хлопнул по спине сидевшего справа секретаря. – А вот наш Дролло наполовину Тейвар, поэтому он такой чернокожий и со странностями.

Дролло, не отвечая, продолжал пристально изучать свою тарелку.

– Значит, у гномов не принято брать жен из своего рода? – полюбопытствовал Ситас.

– Вообще-то такое случается, но редко, – нехотя ответил Дунбарт. – Кстати, если уж мы заговорили о подобных вещах – я слыхал, будто некоторые эльфы вступают в брак с людьми.

В зале внезапно воцарилась тишина. Ситэл, откинувшись на высокую спинку стула, провел пальцем по губам.

– К сожалению, это правда, – коротко согласился он. – В наших диких западных провинциях некоторые из Каганести сходятся с людьми. Несомненно, все это из-за скудного выбора супругов среди эльфов. Это разлагающе действует на нацию – подобные браки запрещены законом.

Дунбарт склонил голову, но не в знак согласия, а восхищаясь удивительным самообладанием Ситэла. Вопрос о смешанных браках являлся уязвимым местом, и гном отлично это понимал. Его народ гордился чистотой крови – не было случаев брака гнома с представителем другой расы.

– Среди беженцев, что в последнее время наполнили город в поисках убежища от разбойников, я видела много полукровок, – мягко произнесла госпожа Ниракина. – Они так печальны, и многие из них ведут себя вполне достойно. Мне кажется, что несправедливо преследовать их за легкомыслие их родителей.

– Их существование мы поощрять не можем, – с заметной горячностью возразил Ситэл. – Вот ты говоришь, что они мрачны, и это как раз делает их опасными. Они часто совершают преступления и жестокости. Полуэльфы ненавидят Сильванести, потому что в наших жилах течет чистая кровь, а они, подобно людям, неуклюжи и тленны. Вы в Торбардине, наверное, слышали о мятеже, случившемся у нас в конце лета?

– Да, ходили какие-то слухи, – осторожно согласился Дунбарт.

– А все это из-за злобного нрава некоторых людей и полуэльфов, которым мы необдуманно позволили проникнуть на остров. Но восстание было подавлено, и зачинщики изгнаны.

Ниракина многозначительно вздохнула. Ситэл, не обращая внимания на жену, продолжал развивать мысль:

– Между Сильванести и людским родом никогда не установится мир, если мы не будем стеречь наши границы и наши постели.

Дунбарт потер красный бесформенный нос. На каждом пальце он носил по кольцу, и украшения засверкали в свете канделябров.

– Ты это собираешься сказать послу из Эргота?