Альбер: Да она бросает меня! Она правда меня бросает! И все из-за своего дурака мужа. Конечно, у нее есть свои резоны, как у Даниель были ее обездоленные. Летисия снова улыбается! Это стоит больше, чем улыбка «знакомого Алъбера».

– Через три минуты будет, мсье Пеншо. «Рено», синяя.

Альбер: Я смешон… но я ее понимаю. Господь знает, я был бы готов на все, чтобы снова завоевать доверие дочери. Только мне никогда не дают права выбора: женщины всегда покидают меня, не спросив моего мнения.

– Я подожду такси на улице. Оно не задержится.

Альбер: Это молчание… Я больше не могу. Все к черту! Я не могу в это поверить.

– Эту машину клиентка ждет в зале. Я схожу за ней.

Альбер: Бедняжка. Она вся скривилась. От горя или от боли? И эта печальная улыбка, с которой она смотрит на меня…

– Такси ждет тебя.

– Спасибо, Альбер. Ты очень милый. Я позвоню тебе на днях…

Альбер: Чтобы что сказать мне? Она со мной расстается или нет? Она в полной растерянности.

– Отдыхай, дорогая. Ты в этом очень нуждаешься.

– Добрый вечер, мсье. Улица Тургарнье, пожалуйста.

– До свидания, моя Брижитт.

ИШИАС

– Ну ладно, хватит! Отправляйся в свое путешествие, если тебе хочется. Ты бесишься, что вынуждена сидеть взаперти дома. Я не умру оттого, что ты показываешь мне от ворот поворот.

Брижитт: О, вот они, мужчины! Пять лет назад я валялась у него в ногах, умоляя остаться, а сейчас хочу только, чтобы он поскорее убрался.

– Ты не можешь даже сама повернуться в постели.

– Нет, могу. К тому же теперь, когда ты так удобно меня усадил, у меня нет нужды поворачиваться. Послушай, передай мне мой блокнот, я хочу поискать рисунок вышивки для моей будущей коллекции столового белья. Как видишь, я не собираюсь изнывать от скуки.

Брижитт: Уходи скорее. Я ужасно хочу пипи и не желаю, чтобы ты видел, как я потащусь туда чуть ли не ползком.

– Я схожу за газетой. Тебе что-нибудь купить?

– Свежей земляники.

– В такое время года?

– Да нет, я пошутила, дурачок.

– Пока.

Пьер: И все-таки все довольны, что я здесь и ухаживаю за ней. Особенно Анн, которая испытывает священный ужас, когда ее мать болеет, но все же, наверное, не осмелилась бы отменить поездку из-за этого. Она остается в Монреале под предлогом, что в такой момент лишние люди в квартире в тягость. Славная малышка: даже твой дорогой отец, который тебя так любит, не обманулся! Я часто замечал это: нет нужды слишком высоко ценить своих детей, чтобы их обожать. Король завалена работой, Анн напугана, Летисия ведет себя, как и положено избалованному подростку в четырнадцать лет. Кто остается? Старый муж! Даже при отсутствии обаяния он наконец стал нужен, и никто больше не говорит ему о свободной комнате у свекрови какой-то приятельницы или об однокомнатной квартирке, которую с удовольствием сдал бы какой-то журналист, надолго уезжающий собирать материал для репортажа. Ничего в подобном духе. Пьер узаконен ишиасом и готов платить за то, что его снова приняли в семью.

С ИСТОРИЧКОЙ

– Добрый день!

– Добрый день, мсье! О, извините, я вас не узнала!