Читаем Первая стена полностью

Натто обернулся, всё ещё расслабленный, с полуулыбкой на губах.

— Я не пытаюсь обмануть тебя, Зеноби. Я не собираюсь говорить тебе, что думать и во что верить, — он сунул руку под комбинезон и вытащил оттуда маленькую книжечку. Она казалась такой же, как та, что держал Гайковёрт. Зеноби снова оглянулась и увидела, что эти двое из взвода Бета наблюдают за ней и Натто, часто отрываясь от своего разговора.

— Не знаю, почему ты думаешь, что я здесь…

— Эта книга не претендует на то, чтобы дать ответы, — продолжил Натто, не обращая внимания на её подозрения. — Она задаёт несколько интересных вопросов. Он называется Lectitio Divinitatus.

— Лекто–что? — сказала Зеноби.

— Lectitio Divinitatus. Это примерно переводится, как «Книга Сил» с языка Дворца. Есть целая сфера понимания, которая спрятана от нас. Император, Гор — всё это часть вселенной, которая была сокрыта.

Он протянул ей книжечку, но Зеноби сложила руки на груди, твёрдо решив не идти на поводу безумия этого человека.

— Что ты имеешь в виду? — невольно спросила она. Почти сразу же она пожалела, что открыла рот, но Натто не дал ей времени отозвать свой вопрос.

— Варп. Это не просто другая часть нашей вселенной, которая позволяет кораблям быстро путешествовать, — его рука по-прежнему сжимала книгу, и он открыл несколько страниц, пытаясь показать ей строчки мелкого шрифта внутри. — И Император. Император не человек, Зеноби. Он…

— Мне не нужно это слышать, — сорвалась она. Она шагнула вперёд, но не было места, чтобы протиснуться мимо. На мгновение они оба закачались друг вокруг друга, чуть не упав с крыши, но он плавным движением повернулся, позволив ей восстановить равновесие. Натто сказал что–то ещё, но она не стала прислушиваться к его словам.

Двое других встали, но не попытались остановить её. Стараясь справиться с дрожью в руках, Зеноби спрыгнула на лестницу и быстро спустилась.

Она влетела в дверь и едва не врезалась в кого–то с другой стороны. Она увидела вспышку красного цвета и посмотрела вверх в суровое лицо офицера безопасности. Его звали Абиойе, он был прикомандирован к взводу Гамма.

— Что–то не так, рядовой Адедеджи?

Она попятилась, сердце бешено колотилось. Он шагнул следом, не сводя глаз с её лица, пытаясь читать её, как книгу.

— Ты выглядишь не в себе.

Зеноби взяла себя в руки, чувствуя себя зажатой между офицером безопасности и переборкой вагона. Сквозь него было трудно разглядеть толпу солдат, заполнившую остальную часть помещения, где находились её товарищи по взводу и друзья. Некому было ей помочь.

Она тяжело сглотнула, но страх отступил, сменившись внезапным гневом. Она не сделала ничего плохого, почему она чувствует себя такой виноватой?

Ложь умолчания. Вот как это называется, когда ты что–то знаешь, но никому не говоришь.

— На крыше, — сказала она, устремив взгляд в потолок. — Взвод Бета. Они попробовали… У них была книга, которую они хотели мне показать.

Понадобилось несколько секунд, чтобы Абиойе осознал подлинный смысл сказанного. Когда он это сделал, у него в глазах промелькнуло понимание.

— Понимаю, — он отступил, позволив ей пройти. — Возвращайся к своему взводу. Никому не говори о том, что случилось.

— Так точно, — резко ответила она, машинально отдав честь.

Она, спотыкаясь, вернулась в основную часть вагона. Здесь стало больше подобия порядка, чем когда она проснулась. Сержанты собирали отделения, и велась надлежащая подготовка к размещению оружия и вещмешков.

Зеноби оглянулась и увидела, что Абиойе ушёл. Она была довольна своей честностью, и не только потому, что это смягчало чувство вины, которое омрачило её совесть в тот момент, когда она увидела запрещённую книгу. Как знаменосец роты, она должна придерживаться самых высоких стандартов верности и, да, безопасности.

Воссоединившись со своим отделением, она вскоре погрузилась в повседневную жизнь солдата корпуса обороны, привыкнув к прежней рутине только в других обстоятельствах. Примерно через полчаса их вызвали к капитану, снова появившейся в вагоне из покоев, которые были отгорожены от основной части роты. Она поднялась на скамейку возле двери, чтобы её мог видеть каждый, несколько сотен пар глаз одновременно повернулись к ней.

— Пересадочная станция, где мы сели, была разрушена, — сказала она, тщательно выговаривая каждое слово, и выражение её лица оставалось изучающим, спокойным и бесстрастным. — Выживших не было.

Зеноби восприняла эту новость со вздохом смирения, не последовало никакой особой реакции и от остальной роты.