Читаем Первая стена полностью

Стрельба то затихала, то усиливалась, иногда велась почти непрерывно в течение получаса, а затем уменьшалась до спорадических выстрелов в течение часа. Теперь это был ровный ритм, красные и синие вспышки несколько раз в минуту.

Лазган издал механический визг, сообщая об опустевшей силовой ячейке, и он вытащил обойму, бросив её к трём предшественницам под ногами. Каждая была рассчитана на сотню выстрелов… Он вставил одну из двух оставшихся в рюкзаке, зарядил оружие и снова прижал приклад к плечу.

Его прицел задрожал, и он глубоко вздохнул, успокаивая руки.

— Просто остановитесь, — прошептал он, задыхаясь. — Пожалуйста, остановитесь.

Какое–то движение за спиной заставило его обернуться, остальные солдаты отделения последовали его примеру. На защитный вал взошла удивительная женщина в развевавшемся голубом платье, за ней — мужчина в светлых одеждах, а за ним — две женщины с большими книгами. С ними шло множество людей в штатском, и среди них несколько человек в мундирах разных полков обороны. Каждый из них нёс фонарь, хотя был полдень — насколько время вообще существовало в осадном мраке.

Офицеры обороны столпились рядом, но, казалось, приветствовали вновь прибывших, а не пытались их прогнать. Они указали на феррокритовые укрепления, и люди двинулись дальше, растянувшись вдоль стены. Женщина, которая вела их, приблизилась к Кацухиро. Она посмотрела на него и улыбнулась, и её взгляд успокоил его. Она держала фонарь из артиллерийской гильзы, но свет, казалось, исходил от её бледной кожи не меньше чем от лампы.

— Давайте убьём недостойных и защитим невинных, — сказала она, и её слова разнеслись по стрелковой линии. Кацухиро неожиданно для самого себя отступил, перекинув лазган через плечо. Другие тоже расступились перед молчаливыми помощниками женщины, пока те не заняли огневую ступень.

— Кто вы, леди света? — спросил Кацухиро.

Пожилой мужчина вышел вперёд, встав между Кацухиро и бледной фигурой, которая смотрела на опустошение Чумвиля.

— Она — Святая Посланница, рядовой. Благословлённая Императором.

Глядя на её сияние на фоне тьмы разрушенных дворцов, Кацухиро легко мог в это поверить.

— Это безопасно? — спросил Оливье дрожащим голосом. Он то и дело переводил взгляд с Киллер на мёртвых и умирающих, лежавших на дороге метрах в семидесяти от стены. Среди них двигались неуклюжие фигуры, некоторые ползли по крышам склепов, другие пытались найти путь среди обломков.

— Конечно, нет, — ответила она. — Я сказала вам, что мы встретимся с врагами Императора. В наше время они не живут в безопасных местах.

Правда, похоже, взбодрила его больше, чем любая банальность, и он заметно успокоился.

— Ваша сила — это вдохновение, — произнёс он.

— Это сила Императора, а не моя. Моя вера связывает меня с Ним. Она свяжет нас всех с Ним.

Оливье посмотрел вдоль изгиба стены и кивнул. То тут, то там вспышки лазерных разрядов пронзали руины, но их стало гораздо меньше, чем когда они пришли.

— Думаю, мы готовы.

— Тогда возвысьте свои голоса в молитве и давайте изгоним зло.

Оливье запел, начав одну из своих молитв. Киилер слушала, как сердце бьётся в груди, чуть быстрее, чем обычно. Она смотрела на пламя внутри лампы-гильзы, наблюдая за игрой света на почерневшем металле. Голос Оливье, как и в бастионе, стал подводным течением её мыслей. К нему присоединились остальные пришедшие с ними Несущие Свет, почти четыреста человек.

Каждый из них был светом, ярким пятном в темноте тени Гора. Киилер чувствовала, что гнетущая мгла легла на Дворец, подобно пеплу и дыму, которые затмили солнце и звёзды.

Она снова ощутила душу Императора, но уже скорее не как дерево, а как купол, само небо. Но не всё было в порядке. Купол атаковали снаружи, его поверхность почернела, как внутри лампы, демонические миазмы становились всё гуще, местами даже закрывая исходивший вовне свет.

Дыхание Киилер стало прерывистым, паника грозила поглотить её. И в этот момент почти незаметно рука скользнула в её ладонь, сжимая пальцы. Она ощутила близость Зиндерманна и успокоилась.

Свет. Она снова обратила свои мысли к нему, взяв сияние Императора и бросив его как пламя в свои мысли. Она позволила жару нарастать, превращаясь в огненный экстаз. Всё остальное исчезло: стена под ногами, люди рядом с ней, сотни несчастных душ вдоль стены и в развалинах. Но она различала пятна, разводы на ткани видения Императора.

Она направила на них огонь, её губы шевелились, пока непрошеные слова приходили к ней:

— С Императором я праведна. С Его светом тьма рассеивается. Очищающим пламенем я очищаю нечестивых.

— Смотрите! — пробормотал Оливье.

Киилер открыла глаза. Из развалин Палатинской арки показались десятки фигур. Каждая из них была похожа на человека, но явно изменена или заражена. Огонь горел на их коже, пожирая изнутри, пока они натыкались на стены и бежали по обломкам, когда они падали их тела рассыпались, словно пепел.

— Слава Императору! — закричала Киилер, чувствуя текущую сквозь неё силу.

Призыв подхватили, сначала слабо, а затем всё с большим пылом:

— Слава Императору!