Читаем Перстень Сварга (СИ) полностью

- Надо же… - помотал головой Бел. - Насколько мне известно, это что-то вроде особого направления то ли обороны, то ли нападения, и считается одним из видов боевого искусства, правда, как оно называется - я не знаю, и среди моих знакомых им никто не владеет. Известно, что степняки обычно не обучают иноземцев этой науке. По меркам той страны твой дядя получил прямо-таки царскую награду - умение виртуозно владеть плетью, что в тех местах ценится превыше всего. И, не обижайся, но я никак не ожидал увидеть от женщины хоть что-то подобное. А уж тем более - от тебя…

- Ну, конечно, я же блондинка…

- При чем тут цвет твоих волос? Просто женщина и умение владеть тем боевым искусством степняков… Для северной страны это нечто выходящее за привычные рамки. Считай, что мои слова - это простая зависть: я подобному не обучен, так что мне остается только мечтать о том, чтоб научиться хотя бы наполовину так ловко управляться с плетью, так, как это делаешь ты. В жизни подобное всегда может пригодиться…

Ага, как же, всегда… Внезапно Олее вспомнилось, как она, будучи замужем, терпела выходки дочерей Серио, и несколько раз с трудом преодолела желание взять если не плеть, то обычный ремень, и как следует отходить капризных девчонок, причем так, чтоб они надолго запомнили, что нельзя безнаказанно издеваться над людьми. Только вот тогда Олея гнала от себя подобные мысли: страшно представить, как повел бы себя Серио, узнав, что она сотворила подобное.

Наверное, именно оттого Олея просто-таки заставила себя забыть о своем умении владеть плеткой. Почему? Просто боялась, что в один далеко не прекрасный момент не сдержится, и всыплет скверным девчонкам по-полной. Несколько раз желание разобраться с нахалками было столь сильным, что оно даже испугало молодую женщину. Вот именно потому, что эти мысли нет-нет, да и приходили ей в голову - вот потому Олея запретила себе вспоминать то, чему когда-то училась, и даже более того - не хотела даже думать о добром дядюшке Генаре - опасалась, что однажды она сорвется, и натворит глупостей. Вполне могло случиться такое, что, помимо воли, ее руки начнут действовать раньше разума…

И вот сейчас произошло именно это. Прислушиваясь к себе, женщина чувствовала удивительный душевный подъем, словно внезапно получила дорогой подарок, или же нашла ту вещь, которую долго и безуспешно искала. Оказывается, за все эти годы, что она не прикасалась к плети, не забылось ничего, в памяти все так же оставались уроки дядюшки Генара. Даже более того: это чувство придало Олее не только уверенности в себе, но и какое-то ощущение счастья, будто она вырвалась, наконец, из душащих ее рамок и жестких ограничений.

- Сколько вам было лет, когда дядюшка начал заниматься с вами?

- Иваяну - двенадцать, а мне не исполнилось и восьми. А умер дядюшка (пусть земля ему будет пухом) когда мне исполнилось пятнадцать.

- Неплохой срок для обучения. Только вот мне непонятно одно… - продолжал Бел. - Раз ты так хорошо владеешь плеткой, то отчего тебя так легко смогли поймать еще там, дома, в Руславии? И удрать бы ты от нас могла раньше, еще до того, как мы покинули родину…

Почему? На этот вопрос ответить сложно, и очень просто: Олея к тому времени, за несколько лет своей жизни с Серио, настолько попала под жесткое влияние мужа, и так прониклась его мнением о своей никчемности и ненужности, а заодно и так привыкла подлаживаться под его раздражительный характер, что почти полностью потеряла себя, как личность. Под влиянием сильного и властного характера мужа добрая и мягкая Олея оказалась если не раздавленной, то полностью лишенной права решать хоть что-то самостоятельно, без оглядки на супруга, и без его милостивого разрешения на то или иное действие. Муж полностью подчинил Олею себе, и, (как те же мужчины в отряде) внушил ей, что она безнадежно глупа и раздражает всех одним только своим присутствием. Ей даже не приходило в голову, что она может хоть что-то сделать без позволения мужа, а свою жизнь до замужества Олея старалась вообще не вспоминать. Что же касается обучения у дядюшки Генара, то его, можно сказать, в ее жизни никогда и не было… За несколько лет семейной жизни Серио сумел сделать все, что молодая женщина превратилась в существо, почти полностью подчиняющееся мужу, и иного от нее Серио никак не ожидал. Недаром первая же попытка Олеи взбунтоваться, отказаться выполнить просьбу мужа, привела к тому, что Серио выгнал ее из своей жизни.

В результате вместо прежней веселой девушки, любящей жизнь, появилась женщина, чуть ли не полностью сломленная, не имеющая ни силы, ни собственной воли, и не решающаяся сделать хоть что-то без чужого соизволения. Ведь будь она прежней Олеей, то еще тогда, в лесу, выломала бы первый же попавшийся прут, и так отходила б своих преследователей, что запомнили этот урок на всю жизнь. Вместо этого она неслась невесть куда, сломя голову, не решаясь поднять руку на мужчину, и не видя ничего вокруг от страха, заполонившего ее душу. Такое впечатление, что она никогда не проходила обучение у дядюшки Генара…