Читаем Перстень с трезубцем полностью

Коварство порой переполняло ее сердце, и она забывала об обещании, данное Андору, чтобы не мстить Ласло. Но это были всего лишь мысли и возникали они после того, как Ребека расставалась с Вашаром, но проходил день, два от силы, как они снова навязчиво заполняли ее голову.

Еще одно, не понятное ей обстоятельство, не давало покоя в последнее время. Ребека слышала раньше от отца и от нескольких человек о существующем когда-то таинственном разбойнике, грабившем состоятельных людей Трансильвании и что самое интересное – Вашар и неуловимый разбойник, обиравший знать четверть века назад, оставляли после нападения, один и тот же отпечаток трезубца.

«Совпадение?! Нет, в это я не верю. Значит, существует прямая связь между Андором и тем человеком. Двадцать с лишним лет назад Вашар был юношей и соответственно не мог действовать, как взрослый мужчина. Может это близкий ему человек? Как подобраться к тайне Вашара? Пожалуй, только хитростью и обольщением я могу взять его. Время покажет».

Графиня взвела механизм и поставила ловушку на страже дверей, острые пики медленно поползли вверх. Затем закрыв замок, она направилась по узкому проходу в то место, из которого крестьянскому сыну удалось покинуть подземелье замка. Многочисленные лабиринты исключали возможность проникновения именно в тот, который вел наружу и Ребеке было не совсем понятно, как мальчику удалось попасть в нужный. Если руководствоваться правилом «левой руки», все равно можно плутать сутками по подземелью и не попасть в нужный проход, так как он представлял собой многосвязанный лабиринт и, идя по тоннелям, приходилось возвращаться туда, откуда начинался путь.

Сменив факел, она миновала опасные плиты в полу и добралась до винтовой лестницы. Еще раз, взглянув на карту, графиня убедилась в правильности своего выбора. Вглубь тоннеля вели два прохода, но это ничего не меняло, блуждая по ним, можно все равно зайти в тупик и вернувшись назад, попасть в новый лабиринт смерти. Только ей была известна потайная дверь в стене, через которую вел выход наружу. В тот день, когда убежал крестьянский мальчик, дверь была приоткрыта, для ее отца и самой Ребеки это было загадкой: может быть, кто из бывших рабочих забыл ее замкнуть? Дверь – это одно, но как щупленький на вид мальчик отодвинул гранитную плиту в усыпальнице, для графини было неразгаданной загадкой.

Первый раз, когда пришлось искать по карте нужный лабиринт, ей сразу же удалось попасть в него. Ребека без труда выбралась из подземелья далеко за пределами крепости. Второй раз она посетила это место, убегая от турок. Хорошо, что запомнила, иначе ее похождения закончились бы плачевно: она могла бы остаться здесь навеки, рискуя попасть в какую-нибудь скрытую ловушку.

Ребеке становилось понятно, почему ее отец прикладывал столько средств и желания, чтобы сделать подземные лабиринты таинственными и практически не разгадываемыми посторонними людьми, останки которых ей приходилось обнаруживать в результате путешествия по подземным тоннелям.

В двухстах метрах от крепостной стены расположен вход в фамильный склеп Жомбор. Над аркой, выполненной из камня, возвышается гранитный крест, а под ним – двухстворчатая дубовая дверь, желающие свободно могут посетить усыпальницу Жомбор. Попадая в нее, человек сталкивается с надгробной плитой, на которой выбит текст по латыни: «Все пути нашего рода сходятся здесь – в этой гробнице». Как ни странно, но плита легко скользит по каменному обрамлению усыпальницы, но при надобности ее можно заблокировать рычагом. Под ней, вглубь подземелья ведут ступени, а дальше начинаются замысловатые лабиринты.

Люди в округе знают, чем может закончиться подобное путешествие. Мальчик, вырвавшийся из подземелья, сильно удивил взрослых и потому они считали, что ему невероятно повезло.

Многие люди в средние века суеверны, когда обезглавленное тело графа Жомбора таинственным образом исчезло с крестовины, закрепленной у ворот, поползли слухи, будто не упокоенные души умерщвленных им людей, забрали его в подземелье. Теперь его дух бродит по лабиринтам и кое-кто уже успел столкнуться с призраком.

На самом деле его дочь, при помощи слуг, тайно сняла тело, и перенесла в родовой склеп.

Ребека остановилась. Вот и то место, где скрыта дверь, сливающаяся со стеной. Чтобы не пропустить ее, стоит взглянуть на потолок тоннеля, там имеется выступающий, каменный бортик, служивший хорошей меткой для посвященного человека, ибо на всем протяжении пути, подобного больше не существует. Придавив плечом край потайной двери, графиня попыталась открыть ее, но видимо механизм от времени проржавел, и потому пришлось повторить попытку несколько раз. Наконец дверь поддалась, и Ребека очутилась в следующем тоннеле, имеющего небольшой уклон. Над головой Ребеки находился ров с водой. Инженерное сооружение было продумано до мелочей, даже подтеков воды по стенам не замечалось. Так хорошо выстроил в двенадцатом веке крепость немецкий феодал, продавший впоследствии замок графу Жомбору.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Аламут (ЛП)
Аламут (ЛП)

"При самом близоруком прочтении "Аламута", - пишет переводчик Майкл Биггинс в своем послесловии к этому изданию, - могут укрепиться некоторые стереотипные представления о Ближнем Востоке как об исключительном доме фанатиков и беспрекословных фундаменталистов... Но внимательные читатели должны уходить от "Аламута" совсем с другим ощущением".   Публикуя эту книгу, мы стремимся разрушить ненавистные стереотипы, а не укрепить их. Что мы отмечаем в "Аламуте", так это то, как автор показывает, что любой идеологией может манипулировать харизматичный лидер и превращать индивидуальные убеждения в фанатизм. Аламут можно рассматривать как аргумент против систем верований, которые лишают человека способности действовать и мыслить нравственно. Основные выводы из истории Хасана ибн Саббаха заключаются не в том, что ислам или религия по своей сути предрасполагают к терроризму, а в том, что любая идеология, будь то религиозная, националистическая или иная, может быть использована в драматических и опасных целях. Действительно, "Аламут" был написан в ответ на европейский политический климат 1938 года, когда на континенте набирали силу тоталитарные силы.   Мы надеемся, что мысли, убеждения и мотивы этих персонажей не воспринимаются как представление ислама или как доказательство того, что ислам потворствует насилию или террористам-самоубийцам. Доктрины, представленные в этой книге, включая высший девиз исмаилитов "Ничто не истинно, все дозволено", не соответствуют убеждениям большинства мусульман на протяжении веков, а скорее относительно небольшой секты.   Именно в таком духе мы предлагаем вам наше издание этой книги. Мы надеемся, что вы прочтете и оцените ее по достоинству.    

Владимир Бартол

Проза / Историческая проза