Читаем Перстень с трезубцем полностью

Барон Вадаш Гаспар не до конца отвечал ее требованиям, она догадывалась, что он в большей степени руководствовался ее богатствами и положением среди дворян и только после всего перечисленного, питал к ней любовь. Ребека сама по себе была сильной женщиной, и чтобы Гаспар овладел ее разумом и сердцем, ему необходимо было самому стать сильным, но при виде графини он всегда проявлял слабость и тем самым раздражал ее. А вот в Андоре она не замечала подобной слабости, такой мужчина был ее мечтой, примерно, как ее погибший, возлюбленный Юстин. Потому в последнее время ее мысли странным образом были прикованы к Вашару, она ловила себя на мысли, что хочет еще раз услышать его красивый голос и… Чего уж скрывать, ей хотелось его прикосновений. Она с трепетом вспомнила, как он поправлял ей воротничок рубашки, выбившийся из-под мундира. Ах, как бы она сама хотела сделать что-то похожее, прикоснувшись руками к его груди, провести по его сильным плечам. Заглянуть в глаза и убрать, наконец, повязку с его лица.

«Неужели он мне так нравится? И что? После всего, что он сделал со мной, я буду искать с ним встречи?!» – Убеждала она себя, сжимая руку в кулак. Но откуда-то изнутри, мягкий голос, успокаивая ее воспаленный ум, нашептывал, – «Он не такой, как все мужчины, он – особый. Нужно просто подобрать ключ к его сердцу, обворожить Андора и пленить».

Ребека тряхнула головой, как бы разгоняя наваждение, окутавшее ее сознание, и постаралась подавить в себе признаки слабости. Но другая мысль, закравшаяся в ее ум, подсказала ей выход их создавшегося положения. «Я знаю, что сказать Андору при встрече. Я попробую объяснить ему, что у меня не было иного выхода. В конце концов, мы с ним можем заключить союз для совместной борьбы против турок». И Ребека снова окунулась в мечты, связывающие ее незримой нитью с недосягаемым и неуловимым Вашаром.

Графине наскучивало сидеть в доме барона, и она изредка выбиралась на улицу. Ее почему-то не особо привлекала пышность и убранство богатых домов и разодетых ярко горожан. Ее неудержимо тянуло в свою стихию, туда, где она родилась и выросла – в ее родовые земли, в замок Черный коршун.


Ребека мечтала вскочить на своего любимого коня и галопом промчаться по долине, ощущая свист ветра в ушах, войти в сказочный лес, окружавший уютное гнездышко на болотах. Побывать на конном хозяйстве, где они с отцом когда-то разводили лошадей. Упасть в свежее сено на конюшне, как когда-то в детстве и ощутить ароматный запах цветущих лугов и хотя бы на миг забыться, окунувшись в то незабываемое время, напоминавшее ей о счастливых и радостных встречах с ее мамой, когда она была еще жива и изредка навещала замок Черный коршун.

Ребека тяжело вздохнула, вспомнив о неясных отношениях мамы с отцом, это сейчас ей понятно, что родители практически не жили семьей, а предпочитали находиться каждый в своем имении. Да, она сильно скучала по тем временам и по родным местам – это были земли, милые сердцу, на ее родине – Трансильвании.

Она вспомнила о ночных прогулках, когда луна, выглядывая из-за туч, освещала центральную часть замка и, отражаясь в окнах, наводила слегка чувство беспокойства и страха, появившихся у девушки от разных легенд и ужасных историй, связанных с оборотнями и людьми-вампирами. Не без содрогания она слышала от своих валашских родственников рассказы о князе Цепеше, безжалостно сажающего в прошлом веке людей на высокие колья. Но когда подросла и поприсутствовала в подземельях замка при пытках, так называемых разбойников, Ребека перестала страшиться подобных историй. На ее глазах происходило то, что называли в средневековье – очищением души от преступления через боль. В девичестве она испытывала катарсис от увиденного, но с годами это чувство притупилось и ее озлобленная душа постепенно завоевывала все доброе, что когда-то теплилось в сердце.

Наконец прибыл Берток и сообщил ей новость, что граф Ласло скоро готовится взять себе в жены Йо Этель. Глаза графини злобно сверкнули при упоминании графа и его невесты, но совладав с гневом, она обратилась к гайдуку:

– Ты сможешь через своих людей организовать мне встречу с Вашаром?

– Я попробую, госпожа графиня, но вот захочет ли он встретиться с Вами.

– Передай на словах, чтобы это дошло до Вашара, что у меня есть сведения, от которых зависит жизнь супругов Ласло, а также самого Черного гайдука.

– Госпожа, намекните хотя бы немного, о чем пойдет речь, я думаю, что Вашар будет сильно заинтересован таким сообщением.

– Твое дело исполнять, а не думать, – холодно произнесла Ребека, – этого будет достаточно для того, чтобы они оба зашевелились. Ты обещал мне, что узнаешь, как можно пробраться на рудники графа. Что скажешь?

– К сожалению, госпожа, меня пока не допускают к тайнам, видимо мое долгое отсутствие, как-то повлияло на доверие, и Вашар до сего времени даже не удосужился поговорить со мной.

– Что еще слышно в тех краях, что творится среди населения?

Перейти на страницу:

Похожие книги

Аламут (ЛП)
Аламут (ЛП)

"При самом близоруком прочтении "Аламута", - пишет переводчик Майкл Биггинс в своем послесловии к этому изданию, - могут укрепиться некоторые стереотипные представления о Ближнем Востоке как об исключительном доме фанатиков и беспрекословных фундаменталистов... Но внимательные читатели должны уходить от "Аламута" совсем с другим ощущением".   Публикуя эту книгу, мы стремимся разрушить ненавистные стереотипы, а не укрепить их. Что мы отмечаем в "Аламуте", так это то, как автор показывает, что любой идеологией может манипулировать харизматичный лидер и превращать индивидуальные убеждения в фанатизм. Аламут можно рассматривать как аргумент против систем верований, которые лишают человека способности действовать и мыслить нравственно. Основные выводы из истории Хасана ибн Саббаха заключаются не в том, что ислам или религия по своей сути предрасполагают к терроризму, а в том, что любая идеология, будь то религиозная, националистическая или иная, может быть использована в драматических и опасных целях. Действительно, "Аламут" был написан в ответ на европейский политический климат 1938 года, когда на континенте набирали силу тоталитарные силы.   Мы надеемся, что мысли, убеждения и мотивы этих персонажей не воспринимаются как представление ислама или как доказательство того, что ислам потворствует насилию или террористам-самоубийцам. Доктрины, представленные в этой книге, включая высший девиз исмаилитов "Ничто не истинно, все дозволено", не соответствуют убеждениям большинства мусульман на протяжении веков, а скорее относительно небольшой секты.   Именно в таком духе мы предлагаем вам наше издание этой книги. Мы надеемся, что вы прочтете и оцените ее по достоинству.    

Владимир Бартол

Проза / Историческая проза