Читаем Перо и крест полностью

Полное подчинение церкви государству, столь основательно подготовленное историей, столь закономерное при неуклонном усилении абсолютной самодержавной власти, было произведено столь же демонстративно, так же грубо и варварски, как и прочие реформы Петра I - „Отца Отечества". „Духовный регламент", составленный Феофаном Прокоповичем и дополненный Петром I (действовал в 1721 - 1917 годах), является ярким образцом тех петровских указов, которые, по меткому выражению А. С. Пушкина, „кажется, писаны кнутом". В нем сочетаются свойственные царю Петру Алексеевичу патологический страх, ненависть и отвращение, даже брезгливость к отечественным традициям. Феофан Прокопович, этот талантливый наемник и авантюрист, имевший одну веру - в беспредельную власть монарха (и за это превознесенный историками), сумел и на этот раз угодить хозяину.

„Духовный регламент" является политическим памфлетом в форме закона, манифестом, в котором желчью и ядом выписана идеологическая программа желаемой самодержавием церкви. Его авторам мало подчинить церковь - они, содрогаясь от страха, стремятся ее унизить и оплевать. „Важно и то, - гласит „Регламент", - что от соборного правления не (нужно) опасаться отечеству мятежей и смущения, каковые происходят от единого собственного правителя духовного (то есть патриарха. - А. Б.). Ибо простой народ не ведает, как различается власть духовная от самодержавной, но, удивляемый честью и славой великого высочайшего пастыря, помышляет, что такой правитель есть - то второй государь, самодержцу равносильный или больше его, и что духовный чин есть другое и лучшее государство.

Это, - продолжает „Регламент", - сам собой народ так умствовать привык. Что же, если еще и плевельные разговоры властолюбивых духовных приложатся и сухому хворосту огонь подложат? Так простые сердца мнением этим развращаются, что не так на самодержца своего, как на верховного пастыря в каком-либо деле смотрят. И когда услышится некая между оными распря, все духовному больше, нежели мирскому правителю, хотя и слепо и пребезумно, согласуют, и за него бороться и бунтовать дерзают…

Что же, когда еще и сам пастырь, таковым о себе над мен мнением, спать не захочет? Изречь трудно, ко-ликое отсюда бедствие бывает! И не вымыслы то, дал бы Бог, чтоб о сем домышляться только можно было, но на деле не единожды во многих государствах это показалось. Вникнуть только в историю константинопольскую, ранее юстиниановых времен, - и много того покажется. Да и папа не иным способом столько превозмог, не только государство римское полностью пресек и себе великую часть похитил, но и иные государства едва не до крайнего разорения неоднократно потряс. Да не воспомянутся подобные и у нас бывшие замахи!"

Что имел в виду составитель „Регламента", понятно, ибо далее пространно говорится о трудностях, встающих перед светской властью, желающей избавиться от „единого самовластного пастыря" - патриарха. Его-де поддерживает людское мнение, и он не хочет „от подручных себе епископов судиться". „От чего деется, - гласит „Регламент", - что на злого такого единовласти-теля нужда есть созывать собор вселенский, что и с великого всего отечества трудностью, и с немалыми расходами бывает, и в нынешние времена (когда восточные патриархи под игом турецким живут и турки нашего государства больше, нежели прежде, опасаются) отнюдь мнится быть невозможно".

Отцовский урок с Никоном Петр запомнил очень хорошо. Никаких даже внешне, формально суверенных духовных владык в Российской империи не должно быть! Править церковью отныне будет Духовный Коллегиум - по образцу других коллегий (Юстиц-коллегии, Берг-коллегии, Мануфактур-коллегии и т. п.). В конце концов, по мнению Петра и его слуги Проко-повича, религиозное служение есть такое же дело, как отправление правосудия или изготовление ситца. Поэтому и сами духовные лица должны быть преимущественно исполнителями, а не управителями церкви; из 10 назначаемых светской властью членов Духовного Коллегиума только трое были архиереи. И возглавлялся Коллегиум (или, как он стал затем называться, Святейший правительствующий синод) должностным лицом с характерным званием - обер-прокурор!

Хотя Синод несколько отличался от задуманного Коллегиума, его члены вплоть до 1901 года приносили при вступлении в должность установленную еще Петром присягу: „Исповедую же с клятвою крайняго судию Духовный сея Коллегии быти самого всероссий-скаго монарха, государя нашего всемилостивейшаго". Синод действовал, как и другие центральные имперские учреждения, „своею от царскаго величества данною властию", „по указу его императорского величества".

Петр I, император всероссийский