Читаем Перо и крест полностью

Публично раздавить „ересь" Медведева авторитетом священного собора русской православной церкви „мудроборцы" не успели. В „Остене" Евфимия не оказалось самого главного документа, с которым подготовленные материалы можно было „печатным тиснением издать", - не оказалось соборного постановления! Без него, несмотря на все старания по распространению „Остена", действенность этой полемической книги была ничтожна; сама она справедливо подвергалась критике в церковных кругах. А в „Щите веры" Афанасия Холмогорского, присланном в столицу из его отдаленной епархии весной - летом 1690 года, вообще не было никаких упоминаний о священном соборе, которые могли бы подкрепить содержащиеся в книге злобные поношения и клевету на Медведева.

Да и откуда было взяться таким упоминаниям, если „о исповеданиях рукописных, поданных от новых схизматиков" (Медведева и Долгого) Афанасию сообщал его приятель и единомышленник Игнатий Римский-Кор-саков в том же письме, где он радует своего корреспондента хорошим приемом „Щита веры" в Москве?! В этом письме Игнатий подробно рассказывает о кончине Иоакима и борьбе „в верхах" церкви при избрании патриарха Адриана. „Новости" Римского-Корсакова охватывают большой промежуток времени после того, как осенью 1689 года Афанасий встречался с ним в Москве (в частности, взял для переписки несколько книг из его библиотеки). С тех пор архиепископ прислал архимандриту уже два письма, и Игнатий должен был извиниться, что „по настоящее сие время не получил времени такого, дабы к преосвященству Вашему воздравствовати и писание восписати". Иными словами, датировать „покаянные исповедания" Медведева и Долгого мы по этому письму не можем - они могли быть написаны (и, скорее всего, были написаны) раньше лета 1690 года. Но совершенно очевидно, что ни Афанасий, «и причастный к составлению „исповеданий" Игнатий вплоть до поставления на патриарший престол Адриана не только не участвовали в священном соборе, обсуждавшем „отречение" Медведева, но и не знали о нем.

Это не помешало Афанасию Холмогорскому в 1693 году вставить в новую, расширенную редакцию своего „Щита веры" постановление священного собора об „отречении" Медведева - собора, проходившего под председательством патриарха Иоакима и при участии… самого Афанасия! Поистине „старомосковской партии" духовенства оставалось уповать на большую ложь - невероятно наглую, выходящую далеко за рамки представлений современников о том, как можно солгать, и потому выглядящую достоверно. Даже, искушенные тяжким историческим опытом, позднейшие исследователи, замечавшие противоречия в показаниях источников, с немалым трудом приходили к мысли о фиктивности священного собора против „хлебопоклонной ереси". Шутка ли - выдумать целый собор! Для человека верующего это пострашнее, чем выдумывать земские соборы, „всенародно и единогласно" избиравшие якобы царей и Софью-правительницу, как это делали бестрепетные в вопросах морали придворные дельцы. Медведев был прав, предсказывая, что, ослепленные своими личными целями, духовные лица будут становиться все более опасными для основ православной церкви, безжалостно дискредитируя саму веру в глазах паствы. Где пастыри, могли бы вслед за просветителем посетовать многие, которые „истинно постятся: мяс не яду-ще, плоти ближнего не едят - вина не пьюще, крови братской не пьют, которые злостными лживыми словами и пагубным обманом, как зубами, не грызут брата своего"?! Автор подложного „Соборного постановления" нам неизвестен, и, пожалуй, мы не будем здесь бросать ни на кого тень предположениями. Лучше постараемся извлечь из подделки еще одну каплю правды о Медведеве.

„Соборное постановление" не имеет даты (по ней подделку было бы легче уличить). В обвинениях Медведева оно вполне совпадает (и даже текстуально) с „покаянным исповеданием", к которому постоянно отсылает читателя. Смысл документа ясен - он должен был доказать необыкновенное милосердие церковных властей, „как блудного сына" принимающих раскаявшегося еретика в лоно православной церкви после его полного отречения от заблуждений. Сочинения Медведева от лица священного собора предаются проклятию. Вместе с книгой Иннокентия Монастырского (относительно которого „мудроборцы" вновь дают волю своей юдофобии) „и иными подобными писаниями" они присуждаются к всенародному сожжению.

„Отречение" Медведева - центральный и, по существу, единственный аргумент против его взглядов. Чтобы придать „отречению" достоверность, „Соборное постановление" тщательно оговаривает якобы присужденную Медведеву епитимию-наказание, отбыв которое он сможет полностью возвратиться в лоно церкви. Несколько лет „оглашенный" должен стоять вне церкви „и свои хулы обличать всякому входящему и исходящему"; „по сем с верными стоять в церкви, общения же не принимать лет (сколько, не указано), чтобы не только словами, но и делами истинное покаяние показал". Затем он будет освобожден от отлучения, допущен к причастию и восстановлен в монашеском звании.