Читаем Перо и крест полностью

С большим рвением автор (или авторы) „покаянного исповедания" выискивали в трудах Медведева „римскому отпадшему от благочестия костелу многие похвальные слова". Приятно отметить, что, даже извращенно истолкованные, вырванные из контекста, медведевские цитаты в „исповедании" свидетельствуют о его правоте как ученого и гуманиста. Католическое не значит неправедное, убеждал русский просветитель, показывая, что православная и католическая церковь во многом согласны между собой. „И то винно ли римляне творят, что со Христом о пресуществлении его словами веруют?" „Безумие говорить, что если кто верует в пресуществление Христовыми словами, как и римляне, тот римской церкви последователь и соглашатель с нею, что нам якобы не подобает так держать уже потому, что римляне так держат, дабы нам в том с римлянами не быть согласным".

Тот факт, что Медведев активно выступал в защиту православия, в том числе и против католического влияния, не волновал „мудроборцев". Им надо было обязательно извратить его позицию, представить просветителя агентом иезуитов и их „слуг" - православного духовенства Украины.

Эта версия оказалась очень устойчивой в исторической литературе, в частности, потому, что запечатлелась во многих письменных источниках конца XVII века. „Мудроборцы" столь усиленно обвиняли в латинстве украинцев, Симеона Полоцкого и Сильвестра Медведева, что не только в России, но и за рубежом стали распространяться самые странные слухи. Так, во французском сочинении этого времени сообщалось, будто царевна Софья и князь Голицын хотели „устроить избрание в патриархи отца Сильвестра, инока греческой религии, но по рождению поляка (!), человека очень умного, который тотчас же предложит посольство в Рим для соединения церквей, что доставит им (Софье и Голицыну. - А. Б.) большой почет". Аналогичную версию сообщал и побывавший в России иезуит Иржи Давид [49]. Как видим, целя в Медведева, патриарх Иоаким и его сторонники одновременно дискредитировали в глазах православных и основных политических врагов „петровской" группировки. Слившиеся во время августовского переворота 1689 года светские и духовные преследования и в дальнейшем протекали в едином русле.

Если мы (спустя 300 лет) легко замечаем подложность „покаянного исповедания", приписанного Медведеву, тем легче это было сделать современникам событий. На что же надеялась патриаршая комиссия, в которую, как мы помним, весьма вероятно входил по крайней мере один высокообразованный деятель русской православной церкви - Игнатий Римский-Корсаков? Посланцы патриарха, обрабатывавшие Медведева в темнице Троице-Сергиева монастыря, в конце концов поняли, что узник не станет писать „отречение". Что ж, это нетрудно было выполнить за него (а заодно и за его бывшего сторонника - Долгого). Но они не могли поверить, что не смогут заставить ученого литератора, со дня на день ждущего казни, хотя бы подтвердить написанное за него - и сохранить жизнь, более того, выбраться из ужасной темницы в обычную монастырскую келью. Комиссия много обещала, требуя немногого, разумеется по своему счету.

Заготовленные рукописи „покаянных исповеданий" Семена Медведева и Симеона Долгого оканчивались одинаково. От лица „кающихся" в них говорилось, что „это мое покаянное рукописание… прочтя всенародно, полагаю в руки… Иоакима… патриарха при всем священном соборе в храме пресвятыя Богородицы всече-стнаго и славнаго ея Успения, престольном всероссийский патриархии". Действительно, в тексте „исповеданий" содержатся многочисленные прямые обращения к священному собору русской православной церкви (в „исповедании" Медведева таких обращений восемь). Замысел „мудроборцев" вырисовывается перед нами достаточно ясно.

Разгром „хлебопоклонной ереси", а вместе с ней и ростков рационалистической мысли был задуман с большим размахом. Власть патриарха должна была восторжествовать над разумом верующих публично, на священном соборе, решения которого укрепили бы влияние „мудроборцев", увековечили их победу. Множество частных мероприятий: террор против украинского духовенства, подкуп константинопольского экс-патриарха, переговоры с иерусалимским патриархом Досифеем, следствие над митрополитом Маркеллом (которое вел тот же Игнатий Римский-Корсаков), распространение полемических сочинений и слухов, пугающих обывателя наступлением иезуитов, - все это служило одной цели - подготовке священного собора.

Особо пришлось потрудиться над исполнителем центральной роли - Семеном Медведевым. Цель оправдывала использованные средства - наиболее опасный смутьян должен был сам опровергнуть свои бредни, проклясть все, что он отстаивал, объявить свое стремление к самостоятельному поиску истины преданностью к латинской церкви, наклеить идеологический ярлык на дело своей жизни - в назидание и поучение непокорной пастве.