Читаем Пернатый змей полностью

За воротами под деревьями собралась толпа. Двери церкви были закрыты.

Грохнул залп четырех пушек, и в небо взлетели четыре ракеты и рассыпались на четыре стороны красным, зеленым, белым и желтым фейерверком.

Двери церкви распахнулись, и появился Сиприано в роскошном серапе Уицилопочтли, надо лбом — три зеленых пера попугая. В руке он держал факел. Он нагнулся и поджег большую кучу хвороста, затем выдернул из вспыхнувшего костра четыре горящих сука и бросил их стоявшим в ожидании четырем стражам, на которых были только черные набедренные повязки. Они поймали их на лету и разбежались в четыре стороны к не зажженным еще кострам по четырем углам двора.

Стражи сняли серапе и рубахи и остались в штанах, подпоясанных красными кушаками. Ударил малый барабан, и начался танец; полуобнаженные мужчины подбрасывали вверх свои горящие факелы и ловили их, продолжая танец. Сиприано выхватывал из большого костра в середине двора пылающие сучья и бросал их другим стражам.

Он тоже сбросил с себя серапе. Его тело было покрыто красными и черными горизонтальными полосами, под губами шла тонкая зеленая полоска, от глаз расходились желтые лучи.

Яркое пламя пяти костров из сложенных неплотной пирамидой сучьев окоте взлетало в темное небо, освещая танцующих, которые одновременно пели звучными голосами.

Яростно трещали костры. Не останавливаясь, гремел барабан. Люди Уицилопочтли танцевали как дьяволы. Толпа за воротами сидела, погруженная в древнее индейское молчание. Постепенно костры прогорали, и белый фасад церкви, на котором плясали желтые отсветы пламени, начал синеть вверху, сливаясь с ночью, и краснеть внизу позади темных фигур, продолжавших танцевать у гаснущих костров.

Внезапно они закончили танец, укутались в серапе и расселись на земле. Там и тут мерцало колеблющееся пламя окоте на расставленных треножниках; на несколько минут повисла тишина. Потом вновь зазвучал барабан и ясный мужской голос воинственно запел «Первую песнь Уицилопочтли»:

Я — Уицилопочтли,Красный Уицилопочтли,Кроваво-красный.Я — Уицилопочтли,Желтый, как солнце,Солнце в крови у меня.Я — Уицилопочтли,Белый, как кость,Смерть в крови у меня.Я — Уицилопочтли,Я сжимаю травинку в зубах.Я — Уицилопочтли, сидящий во тьме.Я пятно крови на теле тьмы.Я слежу за людьми у костра.Выжидаю у них за спиной.В тишине моей ночиКактус точит свой шип.Корни трав тянутся к солнцу другому.В глубине, куда не проникнут и корни манго,В самом центре земли,Горит желтое, змеино-желтое солнце мое.О, страшитесь его!О, страшитесь меня!Кто стоит на пути моего змея-огня,От жгучего жала умрет.Я — спящий и бдящийГнев начала мужского.Я — вспышки и дрожьОгня угасающего.

Песнь подошла к концу. Некоторое время стояла тишина. Потом все люди Уицилопочтли запели снова ту же песнь, на место «Я» подставляя «Он».

Он — Уицилопочтли,Красный Уицилопочтли,Кроваво-красный.Он — Уицилопочтли,Желтый, как солнце,Солнце в крови у него.Он — Уицилопочтли,Белый, как кость,Смерть в крови у него.Он — Уицилопочтли,Он сжимает травинку в зубах.Он — Уицилопочтли, сидящий во тьме.Он — пятно крови на теле тьмы.Он следит за людьми у костра.Выжидает у них за спиной.В тишине его ночиКактусы точат шипы.Корни трап тянутся к солнцу другому.В глубине, куда не проникнут и корни манго,В самом центре земли,Горит желтое, змеино-желтое солнце.О, берегитесь, люди!Страшны он и оно!Кто стоит на пути его лучей,Умирает от жгучего жала.Он — Уицилопочтли, спящий или бдящийЗмей начала мужского.Уицилопочтли — вспышки и дрожьОгня гнева мужского.

Все большие костры погасли. Только слабое красноватое пламя треножников освещало сцену. Стража с примкнутыми штыками вышла со двора и выстроилась у внешней стены.

Перейти на страницу:

Все книги серии Лоуренс, Дэвид Герберт. Собрание сочинений в 7 томах

Сыновья и любовники
Сыновья и любовники

Роман «Сыновья и любовники» (Sons and Lovers, 1913) — первое серьёзное произведение Дэвида Герберта Лоуренса, принесшее молодому писателю всемирное признание, и в котором критика усмотрела признаки художественного новаторства. Эта книга стала своего рода этапом в творческом развитии автора: это третий его роман, завершенный перед войной, когда еще не выкристаллизовалась его концепция человека и искусства, это книга прощания с юностью, книга поиска своего пути в жизни и в литературе, и в то же время это роман, обеспечивший Лоуренсу славу мастера слова, большого художника. Важно то, что в этом произведении синтезированы как традиции английского романа XIX века, так и новаторские открытия литературы ХХ века и это проявляется практически на всех уровнях произведения.Перевод с английского Раисы Облонской.

Дэвид Герберт Лоуренс

Проза / Классическая проза
Радуга в небе
Радуга в небе

Произведения выдающегося английского писателя Дэвида Герберта Лоуренса — романы, повести, путевые очерки и эссе — составляют неотъемлемую часть литературы XX века. В настоящее собрание сочинений включены как всемирно известные романы, так и издающиеся впервые на русском языке. В четвертый том вошел роман «Радуга в небе», который публикуется в новом переводе. Осознать степень подлинного новаторства «Радуги» соотечественникам Д. Г. Лоуренса довелось лишь спустя десятилетия. Упорное неприятие романа британской критикой смог поколебать лишь Фрэнк Реймонд Ливис, напечатавший в середине века ряд содержательных статей о «Радуге» на страницах литературного журнала «Скрутини»; позднее это произведение заняло видное место в его монографии «Д. Г. Лоуренс-романист». На рубеже 1900-х по обе стороны Атлантики происходит знаменательная переоценка романа; в 1970−1980-е годы «Радугу», наряду с ее тематическим продолжением — романом «Влюбленные женщины», единодушно признают шедевром лоуренсовской прозы.

Дэвид Герберт Лоуренс

Проза / Классическая проза

Похожие книги