Читаем Пережить бы выборы полностью

– Ага, делают в свой карман! Мне так по барабану – молчуны они или говоруны. Одна шайка-лейка. Хорошо, что не целуются теперь, как Брежнев с Хонеккером, а то и не понять было, кто это: то ли генсеки, то ли крёстные отцы мафии…

– Чёрт бы вас всех забрал! И как у вас самих-то языки не устанут молоть про эту политику треклятую, или как это всё приличным словом обозвать?

В вагоне Лиза по привычке повисла на поручни и закрыла глаза, которые болели от мелькания за окнами, от сквозняка, от неестественного подземного света.

– Вот послушайте, – вдруг слышит она откуда-то сбоку. – Я тут прочёл одно стихотворение и удивился. Ужаснулся! Ещё в шестнадцатом веке английским поэтом писано: «Но, как рождённый в рабстве московит, тиранство славлю и терпенье холю, целуя руку, коей был побит; и ей цветы фантазии несу я, как некий рай, свой ад живописуя».[6] Ведь тогда «московитами» называли русских. И нам до сих пор ничего не остаётся, как гордиться своим рабским терпеньем и выдавать свой ад за рай. Вы понимаете, как интересно?

– Уделаться можно, как интересно! – паясничает кто-то, но его перебивает решительный голос с другого боку:

– В России необходимо восстановить монархию, тогда всё уладится.

– Как Вы собираетесь её вернуть? Монарха надо боготворить, а кого тут боготворить? Вы взгляните на наши рожи! Прямо скажем, ничего святого. Да и вообще царь нужен тем, у кого в голове царя нет. Один точно знает, чего от жизни хочет, а другого всё время кто-то направлять должен, подгонять. У нас рабочий один устроился продукты возить, заработал денег, машину купил. А бывший его напарник посмотрел на это и тоже работу на предприятии забросил, пошёл «бомбить». Поначалу вроде бы и деньги появились, а он их в казино спустил. Потом снова заработал, снова спустил, жену с детьми из дома выгнал, какую-то уличную девку в дом привёл, а она его со своим сожителем обворовала. Потому что нет царя в голове-то! Вот таким олухам и нужен строгий надсмотрщик с палкой. Да только где его взять? Время сейчас слишком скептическое, чтобы люди в кого-то настолько поверили, что согласились бы его на бессрочную власть возвести. Это древние народы верили, что царь, правитель – это не совсем человек, а нечто среднее между человеком и Богом. Они верили, что монарх обладает сверхъестественной силой, а сейчас это считается анахронизмом. Политика или даже целого прокурора застукают с любовницей, и шухер до небес поднимется. А если бы фараон или царь какую бабу облапал, она стала бы считаться полусвятой. Сейчас такую проституткой обзовут, а быть наложницей в гареме монарха было почётно.

– Ещё бы, если сам фараон облапал!

– Не в том дело, кто лапал. Совершенно иное мышление было у людей. А сейчас все равны. Хочешь возвысится – добивайся всего своим умом и рвением, а не титулами и именами своих великих предков. Люди меняются, жизнь меняется. Я помню, как в старинном фильме «Тайна двух океанов» показывают убийство кита. И тогда на это смотрели с иронией. А сейчас зритель плачет и ужасается такой тупой жестокости, потому что почти все киты перебиты, и человек только начинает учиться относиться к планете, как хозяин. Начинает понимать, что он не разновидность дикого зверя, который или сам убьёт или его убьют, а царь природы, которую он должен оберегать. Главы государств тоже только начинают понимать, что надо беречь ресурсы страны, население, кадры. Не до всех глав это пока доходит, поэтому где-то правитель по старинке думает, что он может для развлечения подданных кнутом погонять, чтобы совсем от безделья на престоле не закиснуть. А чтобы сохранить себя как институт верховной власти, монархия должна соответствовать ритмам развития общества.

– Так её надо вернуть! И тогда наше общество будет совсем иначе развиваться.