Читаем Перевозчик полностью

На самом же деле сопротивление только немного затихло. Наверное, мечта о свободе заложена в человеке Создателем, но пока желание освободиться никак не соответствовало результату. И хоть уже две с половиной тысячи лет среди интеллигентов-патриотов были большие жертвы, причем, надо признать, пока бесполезные, нас это не останавливало.

Эстебан оказался хорошим рассказчиком, повествуя о событии, которому почти сто лет, у Николая создавалось впечатление, как будто тот сам участвовал в нем. Он увлеченно слушал, и ему не терпелось узнать, как дальше развернутся события.

– Ну а как обойтись без жертв, – продолжал Эстебан. – Ведь из-за малого населения все происходило на глазах соглядатаев. Куда спрячешься? Наши действия были стихийны и неорганизованны, да и выбор средств ограничен. Пытались только проводить беседы среди наименее люмпенизированных рабочих и на заводах, и по месту жительства. От жителей деревни нас полностью изолировали, а в них-то как раз и сохранилось доброе человеческое зерно и было развито чувство сострадания. В отличие от города по телевизору им никогда не показывали жестоких боевиков, а только чувственные сентиментальные сериалы.

И когда патриоты собрались на одной квартире, чтобы в очередной раз попытаться решить, как лучше действовать в настоящих сложных условиях, они с огорчением вынуждены были констатировать, что по-прежнему далеки от достижения своей благородной цели.

В разгар полемики в передней раздался звонок. Собравшиеся переглянулись, и так как не все были в сборе, нескольких товарищей недоставало, хозяин, даже не глянув в глазок, смело открыл дверь.

Но вошел Леонид Леонидыч, спокойно прошел к столу и изрек:

– Добрый день, господа заговорщики. Ну что, как успехи?

Ошеломленные люди вскочили, он обвел их взглядом. Разные чувства читались в лицах: у кого испуг, у кого обреченность, такие как бы говорили: «Ну, вот и все. Я так и знал, что этим кончится!». А у некоторых проглядывалась ненависть и желание действия, отомстить, покарать. Один даже ощупал, похоже, лежавший в кармане пистолет.

Но этот известный непримиримый соглядатай слегка издевательским, как бы сочувственным тоном спокойно сказал:

– Да, плохи наши дела, ничего не получается. – И обратился к хозяину, продолжавшему столбом стоять в прихожей: – Ричард, закрой дверь, больше там никого нет, я один пришел. – И дальше снова ко всем: – Прошу садиться, продолжайте, господа. На чем закончили-то?

Ричард закрыл дверь, все послушно сели, но продолжали оцепенело безмолвствовать.

С минуту помолчав, Леонид Леонидыч достал миниатюрный магнитофончик и, сделав секундную отмотку, спросил:

– Что молчите, забыли? Так я вам напомню. – И включил запись.

Прозвучало последнее, только что сделанное одним из присутствующих, заявление с жалобой на сложные условия и трудность действия.

Выключив магнитофон, он положил его на середину стола и, достав из кармана малюсенькую штучку в виде канцелярской кнопки, тоже кинул рядом и объяснил:

– Это принимающее подслушивающее устройство. Я снял его с вашей двери, а магнитофон был у дворника. Он является, так сказать, моим личным соглядатаем. Вот здесь записаны все ваши разговоры за последние десять лет. Я веду эти записи с тех пор, как умерла моя Наденька. Дарю вам их. Можно понять вашу растерянность и недоверие ко мне – этого нужно было ожидать. Вы вправе не верить, так как я всю жизнь вас изобличал, но с некоторых пор пересмотрел свои взгляды и теперь на вашей стороне. Мне ненавистны нелюди, горю желанием отомстить им за свою холопскую, потерянную и зря прожитую жизнь. Я пришел, чтобы объединить усилия, вместе у нас должно получиться успешнее. Принцип у вас верный – нужно поднять народ. Но нельзя действовать столь прямолинейно, необходимо придумать что-нибудь пооригинальней.

Крис молча прохаживался рядом с ними и вынужденно выслушивал эту известную историю. Несмотря на свою природную терпимость и выдержанность, ему начинало надоедать и наконец он не выдержал:

– Эстебан, достаточно литературных прелюдий. Николай, наверное, еще не знает, что ты у нас неплохой писатель и что у тебя уже вышло несколько интересных романов о настоящей любви, о глубоких чувствах, но кому их читать-то. Ну, прочитал я и еще несколько человек, ну, похвалили, но большим спросом они не пользуются, нет массового читателя. Хоть они талантливо написаны, но это скорее книги будущего. Так порадеем же о нем, этом будущем. Пойми, Николаю важен сам факт, что мамлюк, да еще и соглядатай, стал предводителем патриотов в борьбе с нелюдями. А рассказывать о его переживаниях – это пустая трата времени. Теперь ты еще час будешь объяснять, как Леонид Леонидыч убедил всех в своей искренности и что оригинального он предложил.

Извини, Эстебан, но практический человек всю эту твою, как бы помягче сказать, поэтическую историю, разъяснил бы в пять минут. Не обижайся, но позволь уж мне окончить, а то вон уже солнышко к зениту подбирается, а мы еще даже не доехали.