Читаем Перевозчик полностью

В семь часов сыграли подъем, и в имении зашевелились. А вскоре и начали подвозить правителей, именно подвозить, так как, например, если Борис Борисович оказался почти в полном сознании, был уже в шортах, самостоятельно вышел из «газели» и даже, узнав Николая, сделал знак рукой, якобы: «Я о тебе помню, и завтра, завтра!» – сам ушел к себе в замок, очевидно, отдыхать; то вот его супружница была абсолютно не транспортабельна, и ее в очень неприглядном виде, голую, грязную, с лицом и грудью чем-то перепачканными, стошнило что ли, слугам пришлось выгружать из машины и укладывать на носилки. После чего ею собрался заняться, судя по синему халату, очевидно, доктор, и дальше носилки под его присмотром куда-то унесли. Вынесли и еще одного, тоже голого, пьяного и очень пожилого, наверное, Борискиного батюшку. Потом машина тронулась дальше, в ней находились еще несколько правителей. Хоть машин было много – к празднику присылали со складов, но все равно их не хватало. В этом правительственном поселке было 300 имений, от каждого в праздновании участвовало минимум двое, а кое-где вместе жил еще один из родителей хозяев, и из них кое-кто, особенно если ему было лет до трехсот, тоже желал развеяться и погулять, да плюс иногда взрослые дети. Вот поэтому машины оказывались переполненными. А что еще плохо, на поляне они загружались без всякого порядка, не разбирая кто куда, ведь почти все они, за редким исключением, перепились так, что были в полусознательном состоянии, а некоторые и в бессознательном. И удивительно, но для Николая в результате беседы с козой объяснимо, что все они успели сбросить маски, хотя половина, даже мужчины, что уж говорить о бабах, те всегда наглее и бестыжее, не смогли или не посчитали нужным найти и надеть одежду, а ведь сбрасывали они ее в палатке или около, где находились мешки с масками. Главное, снять маски, и тогда для слуг они снова станут правителями, и не имеет значения, кем они были, кем чувствовали и считали себя на своем празднике, и будьте уверены, их обязательно доставят куда положено и даже снова приведут в человеческое состояние. Ну а слуги есть слуги, и неважно, что им почти полдня придется их сортировать, развозить по имениям и приводить в человеческую норму, а потом еще ехать на поляну и убирать плоды звериной сути юбилея победителей.

Эта суета с разгрузкой правителей навеяла тоску и невеселые мысли о бесполезно, несуразно проведенной ночи. И внезапно почувствовавший усталость Николай, пока о нем не вспомнил тот распорядитель и опять не послал на поляну, теперь уже по уборочным делам, предпочел скрыться от него и ушел спать. Как только голова оказалась на подушке, тут же успокоился и, как всегда, мгновенно уснул.

Проснулся уже после обеда, часов около четырех. Пошел на кухню и пообедал – здесь, конечно, охранники, слуги, в общем, все работники кормились бесплатно. К этому времени жизнь в имении пришла в норму, обслуга и рабочие занялись своими будничными делами. Но Бориски (так Николай решил его про себя называть) еще долго не было видно, но, наконец, и он появился. Они с супругой вышли прогуляться по саду и дальше по парку. Николай последовал за ними, но старался пока не показываться на глаза. «Хорошо бы послушать, о чем говорят, может, услышу что-нибудь о себе», – подумалось ему. В саду добирали последний урожай яблок. Правители остановились, о чем-то поговорили со сборщиками и пошли дальше уже по дорожке парка, он начинался сразу и тянулся до ограды следующего имения. А в нем уже во многих местах росли кусты, и теперь можно было незаметно подобраться к ним поближе. Парк был большой, но наконец показалась ограда и Николай заметил открытую калитку, недалеко от нее на скамейке сидел мужчина и курил, он был достаточно молод – лет тридцати пяти, а рядом в гамаке качалась женщина. Нисколько не удивляясь, супруги подошли к ним, поздоровались и заговорили. Это оказались соседи-правители. Николай подумал, что, наверное, они заранее договорились о встрече по телефону. Потом женщины, обнявшись и оживленно болтая, ушли через калитку на соседний участок, а Бориска присел и тоже закурил. Притаившийся в кустах Николай отлично разбирал их разговор, несмотря на мат, которым он разбавлялся, правда, никак не мог уловить смысла.

Говорили о Совете, состоявшемся перед праздником, на котором разбирали недавний донос соглядатая города Южного; о предстоящем им двоим завтра куда-то полете, чтобы выполнить какое-то поручение, как они сказали: там им нужно будет выпустить нашего ястребка, бьющего без промаха – наповал.

Заговорили также и о Николае, Бориска сказал: