Читаем Переводчик полностью

– Не нужно мне никаких ваших посылочек, и вообще, я сейчас же звоню в милицию.

– Не думаю, что после всего увиденного вы захотите звонить именно в милицию. Впрочем, это ваше личное дело. Прощайте, приятного вам просмотра, – и неизвестный наглец (а кто еще?) повесил трубку.

Что делать? – самый главный русский вопрос. Что делать? Звонить в милицию? Звонить мужу? Звонить папе? Или... или там какая-то важная для мужа информация. «Я возьму эту посылку и отдам мужу, он разберется, он такой умный... Решено, я так и поступлю...»

В почтовом ящике лежал незапечатанный тонкий бумажный конверт. Придя домой, Валерия положила его в сейф, а сама села смотреть телевизор. Через некоторое время она обнаружила, что ее совершенно не интересует творящееся на экране действо, а очень хочется узнать, что же такое находится в конверте и нет сил ждать до вечера понедельника, когда вернется из командировки муж. В конце концов она не выдержала. Говорят, что любопытство сгубило кошку. В данном конкретном случае оно сгубило котяру. Впрочем, об этом позже.

В конверте находился DVD-диск и записка: «Приятного просмотра!».

Занимательным просмотр можно было назвать без всякого сомнения, приятным – вряд ли. Чуть больше часа провела у экрана несчастная супруга, чувствуя, как стремительно на ее голове вырастают громадные ветвистые рога. За это время ее возмущенному взору предстали четыре эпизода грехопадения ее любимого и, как она ранее считала, верного супруга с четырьмя разными особами женского пола и на редкость блядского вида.

Качество съемки было просто прекрасным, и несчастной рогоносице было совершенно ясно, что на экране не человек, похожий на ее мужа, а именно ее муж Владимир, мать его, Георгиевич собственной персоной, с энтузиазмом трахающий все вокруг себя! Но не это было самым омерзительным. Если бы этот подонок просто сопя трахался! Нет, он еще и много разговаривал с партнершами в перерывах между трахами.

В том числе и о ней, законной супруге. Причем называл ее не птичкой и не рыбкой, как она привыкла, а «тупой гусыней», «дурой набитой», «коровой» и так далее, еще менее ласково...

Валерия допила остывший чай, не почувствовав его вкуса, встала с дивана и направилась в прихожую к телефону. По дороге машинально остановилась у зеркала поправить прическу. В зеркале отразилось женское лицо, принадлежащее явно не гусыне и со взглядом уж точно не коровьим. Женщину с таким взглядом суперагент Никита обошла бы за километр и даже непревзойденный Бонд, Джеймс Бонд со всеми его лицензиями на убийство не решился бы обхамить у пивного ларька...

– Добрый день, дорогой.

– Извини, я немного занят...

– А мне глубоко насрать, много ты занят или немного. Через час ты должен быть дома.

– Ты хочешь сказать...

– Я ничего не хочу сказать, это распоряжение папы. Впрочем, ты всегда можешь позвонить ему и сказать, что приехать не хочешь.

– Но папа же в Австрии...

– Это ты так думаешь. Все, жду.

Время до приезда мужа мадам Малыгина провела сидя на диване, глядя в никуда и ни о чем не думая. Когда послышался звук открываемой двери, она пошла в прихожую встречать блудливого супруга, предварительно почему-то зайдя на кухню.

– Что случилось? – с порога раздраженно спросил Владимир свет Георгиевич. – Какой папа? Почему ты, черт подери, срываешь меня с работы? – И с этими словами наклонился, чтобы развязать шнурок.

– С работы, значит, – повторила за супругом Валерия, и в ту же секунду ее любимая, оставшаяся еще от бабушка чугунная сковородка, на которой так чудесно пеклись блинчики, опустилась на лысину супругу.

Она положила сковородку на место, вымыла руки, вернулась в прихожую, посмотрела на лежащего неподвижно в лужице вытекающей из черепа крови мужа, взяла трубку и вызвала «скорую». И только после этого заплакала, сначала тихонько, как обиженный ребенок, и уже потом по-бабьи, с воем. С этим же воем она встретила и проводила врачей, забравших ее мужа. Теперь она действительно походила на гусыню с коровьим взглядом, причем гусыню в безутешном горе.

Милиция по данному происшествию, конечно же, не выезжала. Нашли дураков, ездить по всяким пустякам на Остоженку. С таким рвением не по разуму можно и до Капотни дослужиться, а то и до Мончегорска....

Нейрохирурги пять часов боролись за жизнь Малыгина В. Г. и победили. Через неделю, когда состояние больного из «тяжелого, но стабильного» перешло в стадию «уже менее тяжелого, но по-прежнему стабильного», лечащий врач наконец-то разрешил супруге навестить его. Когда больной увидел входящую в палату Валерию, он попытался встать или хотя бы позвать на помощь. Ни то ни другое у него не вышло. Тогда он просто заплакал. Она присела на краешек кровати мужа, погладила его бессильно лежащую руку и тоже заплакала. Так они и плакали вдвоем, один – распластавшийся на больничной койке, другая – в любви и заботе склонившаяся над ним.