Выйдя в коридор, Босх направился к лифту, но, сделав два шага, остановился. Не исключено, подумал он, что Эллис все еще находится в здании. Он мог не успеть уехать до появления полицейских и где-то спрятаться.

Босх вернулся в кабинет Шуберта, взял свой «глок» и снова вышел в коридор, на этот раз настороже и в полной боевой готовности. Но Эллиса нигде не было видно. Босх вызвал лифт, дверь сразу открылась. Кабина из нержавеющей стали была пуста. Он шагнул внутрь и, нажав кнопку, поехал вниз. Он сразу же отделил магазин от пистолета, извлек пулю из патронника, вставил в магазин и положил его и пистолет на пол в углу. После этого встал перед дверью, сложив руки со сплетенными пальцами на затылке.

Дверь лифта открылась, и Босх увидел патрульную машину, стоявшую недалеко боком к нему, и двух полицейских, прятавшихся за машиной и направивших на него пистолеты. Один из них держал оружие двумя руками над капотом, другой навис в такой же позе над багажником.

– Выходите из лифта, – велел ему полицейский, стоявший у капота. – Руки не опускайте.

Босх вышел.

– Мой пистолет лежит на полу кабины, – сказал он, – полностью разряжен.

Стоило ему покинуть лифт, как оба полицейских убрали оружие. Он догадался, что они собираются уложить его на пол. И правда, они подошли к нему с двух сторон, повалили лицом вниз, а руки сцепили за спиной наручниками. Босх предусмотрительно повернул голову вбок, когда его грубо укладывали, но левая щека тем не менее больно ударилась о пол. Руки полицейского прошлись по его карманам, вытащили телефон, бумажник, ключи. Пара отполированных черных ботинок утвердилась возле его головы. Коп присел на корточки, и Босх, подняв глаза, мог видеть нижнюю часть его лица. На рукаве были сержантские нашивки. Коп рассматривал удостоверение Босха – офицера УПЛА, с печатью о выходе в отставку.

Наклонившись к Гарри, он сказал:

– Мистер Босх, я сержант Котилла. В здании есть кто-нибудь еще?

– Как я уже говорил по телефону, один убитый и один раненый. Это я знаю точно. Был третий, но он скрылся. Может быть, прячется где-нибудь в здании, но я не уверен. Раненый может умереть, если вы не вызовете медиков. Это офицер полиции нравов, сотрудник УПЛА Кевин Лонг. Насколько я мог определить, у него рана в боку, над правым бедром.

– Парамедики уже выехали. А кто погибший?

– Доктор Шуберт, хозяин этого заведения.

– А вы бывший полицейский.

– Уволился в этом году. Теперь частный детектив. Лонга подстрелил я – это был опережающий выстрел.

Сержант Котилла помолчал, переваривая это признание. Он был толковым патрульным и решил оставить данный вопрос на рассмотрение более высоким инстанциям.

– Мы отвезем вас в управление, мистер Босх, – сказал он. – Наши коллеги захотят побеседовать с вами.

– Вы можете позвонить детективу Саттону? – спросил Босх. – Это происшествие связано с двойным убийством, случившимся вчера в ювелирном магазине на Сансет-Плаза. Я уверен, что и это дело достанется ему.

48

На этот раз его принимали не в зале для собраний полицейского отделения Западного Голливуда, а в комнате для допросов с серыми стенами и глазком камеры, следившим за ним с потолка. Наручники с него не сняли, телефон, бумажник и ключи не отдали.

Где находился «глок», тоже было неизвестно.

По прошествии двух часов руки Босха совсем затекли, а ожидание становилось все более нестерпимым. Он понимал, что сыщики – то ли под командой Дика Саттона, то ли без оного – находятся на месте преступления, где собирают и анализируют вещественные доказательства. Но его злило, что никто не удосужился поговорить перед этим с ним хотя бы в течение пяти минут. По всей вероятности, информация, которую он сообщил сержанту Котилле, так и не дошла до следователей, и Дон Эллис даже не был объявлен в розыск. Он запросто мог пересечь мексиканскую границу, прежде чем кто-нибудь начнет действовать в управлении шерифа.

Когда прошло еще полчаса, Босх подошел к двери и, встав к ней спиной, попытался повернуть ручку. Как он и ожидал, дверь была заперта. Он стал сердито стучать по ней каблуком. Поднявшийся грохот должен был привлечь чье-нибудь внимание – если не в форме визита, то хотя бы через камеру слежения.

Он поднял голову, уверенный, что за ним наблюдают в этот момент, и крикнул:

– Эй! Вы слышите меня? Мне надо срочно поговорить с кем-нибудь. Пришлите кого-нибудь сюда! Срочно! 

* * *

Еще через двадцать минут Босх стал подумывать о том, не начать ли ломать мебель. Стол был старым, обшарпанным и, похоже, успешно выдержал многочисленные яростные атаки. А вот стулья оказались изделиями иного сорта. Значительно новее стола, они были снабжены довольно тонкими распорками, которые Босх, без сомнения, мог переломить ногой.

Он опять обратился к камере с речью:

– Я знаю, вы меня слышите. Пришлите же кого-нибудь ко мне – Дика Саттона, Ласло Корнелла, шерифа Мартина, наконец, – мне все равно. У меня важная информация. Убийца на свободе и скоро будет недосягаем.