Читаем Переступить черту полностью

В хронологическом журнале вскользь упоминался еще один свидетель, допрошенный Корнеллом и обозначенный аббревиатурой СА, которую Босх расшифровал как «свидетель по алиби». Подобные аббревиатуры часто использовались, чтобы обезопасить тех, кому не был присвоен статус конфиденциального информатора. СА мог подтвердить алиби подозреваемого или опровергнуть его. Корнелл сделал запись, что встретился с СА спустя неделю после ареста Фостера и что их беседа длилась один час.

Босх бегло просмотрел оставшиеся страницы раздела и не нашел там ничего примечательного, кроме записей о завершении дела и о подготовке к слушанию в суде. Хотя фактов, связывающих Лекси Паркс с Фостером, установить не удалось, ДНК подозреваемого, обнаруженная на месте преступления, всегда (за исключением дела О. Дж. Симпсона за двадцать лет до этого) считается достаточной уликой для выдвижения официального обвинения. Корнелл, Шмидт и назначенный прокурор были во всеоружии и твердо стояли на ногах. В апреле состоялось предварительное слушание дела, теперь они ждали судебного разбирательства.

Обвинителем была женщина, что всегда является преимуществом при разборе преступлений на сексуальной почве. Звали ее Эллен Таскер. Босху приходилось сотрудничать с ней по нескольким делам. Она была толковым прокурором и вполне оправдывала свою фамилию[12], если дело было грамотно подготовлено. В окружной прокуратуре она прослужила много лет, не участвуя во внутренних раздорах и стараясь лишь добросовестно выполнять свою работу. И это получалось у нее очень хорошо. Босх не помнил, чтобы Таскер проиграла хоть одно дело.

Чтобы двигаться дальше, надо было позвонить Холлеру.

– Ты говорил, что у твоего клиента есть алиби, но ты не можешь доказать это.

– Верно. Он занимался живописью в своей студии. Работал всю ночь, но свидетелей, которые могли бы подтвердить это, не нашлось.

– У него был сотовый телефон?

– Нет. В студии обычная телефонная связь. А почему ты спрашиваешь?

– В досье есть запись, что сыщики встречались со свидетелем по алиби. Ты что-нибудь знаешь об этом?

– Нет. Если они нашли человека, подтверждающего алиби ДК, они должны вызвать его в суд.

– Что такое ДК?

– Да’Куан. Он подписывает свои работы этими инициалами. Кстати, знаешь, как он платит мне? Картинами. Если мы выиграем процесс, цена их, я думаю, подскочит.

Вопрос о том, как Да’Куан расплачивается с Холлером, не интересовал Босха.

– Слушай, я же не сказал, что свидетель подтверждает его алиби, – может быть, как раз наоборот. Просто в хронологическом журнале есть краткая запись об этом, и я хотел узнать, в курсе ты или нет.

– Нет, такое мне не попадалось.

– Запись очень лаконичная, вызванный человек обозначен аббревиатурой. Подозреваю, что это не случайно. Надо покопаться в свидетельских показаниях – может, там что-нибудь найдется.

– Если не найдется, тем хуже для них. Нарушение порядка представления документов.

– Я позвоню тебе в любом случае.

Закончив разговор, Босх подумал, что с Холлером надо быть осторожнее и не выкладывать ему сразу все свои открытия, которые тот может использовать в качестве оружия в суде, потянув в бой и Босха.

Среди распечатанных с компьютера материалов он нашел подборку свидетельских показаний. Прежде всего его заинтересовали резюме, кем являются эти люди и о чем они рассказывают. Подавляющее большинство ответов и комментариев было получено от друзей или сотрудников Лекси Паркс, а также от тех, с кем она имела дело в ходе работы. Детективы опросили ее мужа и других помощников шерифа, познакомившихся с Лекси через него. Среди свидетелей, давших показания о Да’Куане Фостере, было много полицейских, которые знали его в прошлом как члена банды «Роллинг Крипс», а также служебных лиц, принимавших участие в его досрочном освобождении. Другими опрошенными были соседи Фостера, знакомые с ним торговцы и его жена Марта.

Босх нашел то, что искал, в разделе, где свидетельские показания были сгруппированы попарно. Это был известный трюк, позволявший замаскировать в массе документов информацию, которую хотели утаить от защитников. Правила представления официальных бумаг при этом не нарушались, но выяснение того или иного важного для защиты факта превращалось в поиск иголки в стоге сена. В первой половине одного из таких двойных отчетов были изложены в обобщенном виде показания соседа Фостера о том, что в ночь убийства он не видел машины художника перед его домом. В этом не было ничего подозрительного, так как и сам Фостер говорил, что провел эту ночь не дома, а в студии.

Но строчкой ниже показаний соседа была запись о заявлении некоего М. Уайта, утверждавшего, что он приезжал в ту ночь к студии Фостера, чтобы что-то обсудить с ним, но не застал его там. Больше никакой информации об этом в отчете не содержалось, но факт оставался фактом: Корнелл и Шмидт нашли свидетеля, опровергавшего алиби художника.