Босх не сразу ответил ей. Это был шанс упростить дело. Менденхолл ничего не слышала, других свидетелей не было. Если он повторит в суде то, что скажет сейчас, ему поверят, и если он заявит, что Эллис злорадствовал по поводу убийства Александры Паркс и признался во всех других преступлениях, это будет гарантией того, что Фостера освободят. Но Босх подумал о том, сколько раз уже пересекал невидимую грань за последнюю неделю, работая над этим делом. В его сознании возник образ человека с зонтиком, балансирующего на натянутой веревке. Он сам был таким человеком. Босх решил, что на этот раз не может переступить черту.

– Да в основном только то, что он едет в Белиз и перед отъездом хотел убедиться, что меня больше не существует.

– Он жестоко просчитался, – сказала Менденхолл.

53

Босх очень скоро пожалел о своем решении не лгать, будто Эллис признался, что они с Лонгом убили Александру Паркс. Управление шерифа продолжало вялотекущее расследование, по-прежнему считая Да’Куана Фостера убийцей. Лонга обвинили в целом ряде преступлений, в том числе в убийстве доктора Шуберта. Хотя стрелял Эллис, согласно закону о тяжких преступлениях, Лонг считался ответственным за действия сообщника. А вот в деле об убийстве Паркс департамент отказывался признать, что обвинение против Фостера было результатом сложной подтасовки фактов, осуществленной Эллисом и Лонгом.

Государственные учреждения демонстрировали бюрократизм, склонность к политиканству и неспособность признавать свои ошибки. Два правоохранительных органа тянули время, не давая никаких комментариев по поводу так называемого совместного расследования связи между убийствами Александры Паркс, Джеймса Аллена, Питера и Пола Нгуенов и Джорджа Шуберта. Попутно расследовалось и убийство Деборы Стоувол и Джозетты Леру, выступавших в порноиндустрии под именами Эшли Джагс и Энни Минкс. А Фостер все это время по-прежнему находился в тюрьме без права освобождения на поруки.

В отличие от тянувших время правоохранительных органов, Холлер развил бешеную деятельность. Когда после гибели Эллиса и выдвижения обвинений против Лонга обвинение против Фостера не было снято, адвокат подал чрезвычайное ходатайство девятьсот девяносто пять об отмене решений, принятых на предварительном прослушивании дела, в связи с появлением многочисленных новых фактов. В четверг на следующей неделе он выступил с этим предложением перед судьей Джозефом Сэквиллом в зале сто четырнадцать уголовного суда. Заседание суда открылось в восемь часов утра; температура воздуха в центре города достигла к этому времени двадцати семи градусов.

В отличие от прошлого раза, когда Босх наблюдал за выступлением Холлера в суде, теперь он присутствовал здесь не как зритель, а как участник. Он был единственным свидетелем Холлера и должен был представить суду аудиозапись своей беседы с Шубертом и последующей перестрелки, а также изложить ход расследования убийства Паркс и его связь с убийством Джеймса Аллена.

Адвокат не стал вызывать Фостера в качестве свидетеля. Это было слишком рискованно. Если бы Холлеру не удалось убедить судью отменить решения предварительного слушания по делу Фостера, то любое неосторожное высказывание обвиняемого могло бы быть использовано против него позже на заседании суда. Все вопросы, касающиеся его алиби, мог прояснить Босх, который уже более тридцати лет давал показания в суде, так что вряд ли кто-либо справился бы с этой задачей лучше его.

Тем не менее в течение двух дней перед слушанием Холлер тщательно отрежиссировал выступление Босха, ставя главной задачей подтверждение теории, что Эллис и Лонг сфабриковали улики против Фостера, подкинув на место преступления его ДНК, добытую у Джеймса Аллена. Эллис и Аллен были мертвы, Лонг не давал показаний, так что вся надежда была на Босха.

Зал суда был переполнен. Восемь жертв, считая Эллиса, застреленного сотрудницей полиции, были сенсацией, невиданной для города и ставшей гвоздем программы новостей всех СМИ. На галерее для прессы местных журналистов теснили гости со всей Америки и из других стран. Присутствовали в зале также юристы и детективы, которых это дело интересовало с профессиональной точки зрения, а также просто публика. В первом ряду позади стола защиты сидела дочь Босха, решившая ради этого события пропустить один из последних дней в школе. Рядом с ней была Менденхолл, лично заинтересованная в результатах слушания. Бросалось в глаза отсутствие родных Фостера. Он попросил Холлера не приглашать его жену и не сообщать ей о слушании, боясь, что полное раскрытие его образа жизни создаст угрозу их браку. Вряд ли было возможно скрыть от нее все факты, но Фостер предпочитал, чтобы она узнала о них не в переполненном зале суда, где детали будут всесторонне обсуждаться.