Читаем Перераспределение полностью

— А что, если старик заговорит со мной? Должен ли я ответить или самым лучшим вариантом будет уйти? Но ведь у меня так много вопросов, которые я хочу задать или хотел бы задать… должен ли я их задать, или это будет не самым лучшим решением с моей стороны, тем более учитывая, что я вошел в чужой дом без приглашения, без стука, просто открыв дверь, которая… мне показалось, что она была закрыта, но я был не прав — она, словно повинуясь собственной воле, впустила меня в помещение издательского дома имени всевеликого Флюида.

Учёный продолжает стоять, смотреть и слушать. Он напоминает ящерицу, что в застыла в знойной пустыне, на камне, в ожидании какой-нибудь неосмотрительной букашки.

— Ты так и будешь там стоять или всё же зайдешь? Или ты прикидываешься тенью будущего, которое вот-вот сравняется с землей из-за наступления полудня?

Старик, чья голова блестит, как осмий под люминесцентной лампой, поворачивается к учёному и смотрит на него с улыбкой на лице.

— Ох-хо-х… устал я от работы, которая на меня внезапно свалилась! А всё потому, что перераспределение на носу, а это значит, что мне придется готовить новое издание истории всевеликого Флюида.

Учёный начинает смеяться, но его смех гасится в рамках помещения, отчего мурашки бегут по спине, но он не движется и продолжает наблюдать.

— Может, поможешь? Иди сюда! Я вижу, ты крепкий и сможешь протянуть руку помощи такому старикашке, как я. Не бойся, подходи! А то, что говорить не хочешь, может, и к лучшему. Так мы потратим меньше времени на работу. То, что ты зашел сюда, уже можно считать каким-то снисхождением всевеликого! Только подумай, сколько работы для одного человека! Но теперь у меня есть помощник — ты!

Вновь смех наполняет комнату, где полным-полно бумаги, каких-то картонок, ткани, оттисков и многого другого, что можно было наблюдать только в старинных книгопечатных мастерских.

Учёный наконец сбрасывает с плеч тяжелые и холодные руки нерешительности и отправляется помогать старику.

— Вот так… вот так… смотри, это самая старая книгопечатная мастерская не только в городе, но и в мире. Каким образом она одна такая только здесь и осталась — великая загадка! Хотя великая загадка только для тех, кто не обращает внимания на детали, ведь мы были здесь и быть продолжим, чтобы каждый раз дополнять историю новыми и новыми страницами. Чтобы извлекать из библиотеки прошлое издание и помещать на его место издание настоящее, готовое к будущим правкам не только после преобразования, но и после некоторых других событий.

Учёный напрягается. Он думает о той книге, на которую обратил внимание и которая заставила его отправиться к любимому месту друга, с которым они в один год покинули разные классы одной гимназии. Он думает о прекрасном оттиске, что зарисован и греет карман. Он помогает старику, который если не бурчит себе нечто интересное под нос, то даёт распоряжения, направленные на скорое завершение уборки. Учёный не обращает внимания на бумаги, что оказываются в его руках, на таблички, которые пропитаны чернилами и которые, по всей видимости, будут вновь использованы для создания новой книги.

— Так! Это же самая знаменитая книга! Она есть в каждом доме! Почему старик сказал об изъятии одной, которая в библиотеке? Неужели он хочет сказать, что остальные — лишь копии оригинала, изданные другим издательским домом? А в чём тогда разница? Вряд ли я когда-нибудь узнаю об этом.

Учёный работает и думает. Думает и работает. И до определённого момента совершенно не обращает внимания на старческое ворчание, а ведь тот, словно поставив мыслительный процесс на повтор одного фрагмента, произносит одну и ту же фразу, которую обязательно должен услышать незваный гость:

— Книга, которую я печатаю, обновляется каждый год. Работа начинается сразу после перераспределения, и в новые главы входят события, перераспределение предзнаменовавшие. Ничего сложного — простое перечисление фактов, сложенных в единое повествование. Ничего простого, потому что каждый раз мне приходится делать таблички с новыми страницами, которые будут отпечатаны. И есть несколько, что не меняли с самого рождения флюида, что появились даже раньше той, на которой запечатлены название издательского дома и название самой книги: первая и последняя страницы издания. При этом последняя есть только в библиотечном экземпляре, отпечатанном здесь, в остальных всегда печатается изменённая, передаваемая другим издательствам.

Старик наконец замечает заинтересованность ученого и продолжает свой рассказ, раскрывая те тайны, на которые тот и не рассчитывал.

Получается, домашние копии — всего лишь копии? Какая в них разница и почему именно эти две страницы были созданы раньше остальных?! Кто их сделал?! Этот старик не мог, потому что Флюид слишком велик в своём познании жизни, чтобы кто-то другой мог с ним сравниться! Не значит ли это, что сам всевеликий создал эти две таблички? Но для чего и почему именно их?! А ещё — по какой причине оригинал создаётся исключительно здесь?! В чём смысл?!