Читаем Перераспределение полностью

Учёный встал на отведённое ему место и почувствовал на себе давление тяжёлых взглядов, что буквально сконцентрировались на нём от зрителей перераспределения и от тех, кто пришёл, чтобы получить уникальный шанс стать частью истории, произнеся всего слово. На учёного также уставились деятели культуры, наук, ремесленники, которые приготовились к ритуалу и уже выбрали, что именно сказать всевеликому, когда до них дойдёт очередь.

— Ты что творишь?! Ты в каком виде явился?! Что ты себе позволяешь?! — прозвучал голос чиновника, друга ученого. Он какими-то правдами и неправдами подобрался к своему знакомому, чтобы высказать ему пару слов касаемо ужасающего внешнего вида, не подходящего для столь торжественного мероприятия.

— Ничего. Я просто пришёл. Спасибо, что настолько беспокоишься за меня, но этого не требуется. Все хорошо. Я определился с перераспределением.

— А ты разве не понимаешь, что может случиться?! Ты разве не думаешь, что тебя могут выгнать за внешний вид, в котором ты сюда припёрся?! Разве ты не понимаешь, что потеряешь этот шанс, ради которого так много лет работал-работал-работал?!

— Не волнуйся. Всё будет хорошо. И даже если я упустил свой шанс, то сделал, или точнее будет сказать, в скором будущем сделаю это так же, как и шёл к нему — намеренно. Возможно, это и есть часть моей исследовательской работы — выяснить реакцию всевеликого Флюида на меня и на то, что я готов ему сказать. Ведь ни ты, ни кто-либо другой особо не помнит своего прошлого слова на перераспределении. Факт перераспределения — да, а вот слово — нет.

— Откуда у тебя в голове этот мусор?! Что ты себе позволяешь?!

— То, о чем никто не мог подумать…

Чиновник готов взорваться от гнева. От гнева готовы взорваться все собравшиеся! Но толпа молчит. Они все приняли обет немоты только из-за безграничного уважения к самому ритуалу, но каждый, как один, мечтает о том, чтобы ученого вышвырнули с площади. Чтобы его лишили столь великой чести! Чтобы его имя выбили на страницах истории всевеликого Флюида как назидание другим дуракам, что могут подумать о подобных глупостях.

И вот начинается то самое — великое действие под названием «Перераспределение». Здесь, на площади, есть арка, сквозь которую всевеликий Флюид приходит к жителям прекрасного белокаменного города. И вот в тот самый момент, когда концентрация ненависти к ученому принимает совершенно новый размах, когда жители с трудом сдерживаются, чтобы не напасть на неугодного, площадь заливает яркий свет и появляется тот, кого так долго ждали.

Простой люд, который не был отобран на ритуал, склоняется перед появившимся, а представшие избранные, сформировавшие тонкие ряды, наоборот, выпрямляются, выпячивая грудь вперед. Так гласят нормы приличия, и так делают все, кроме учёного, для которого всё это потеряло смысл. Всё, кроме слова, которое он хочет даже не произнести, а передать Флюиду, чтобы тот…

— Точно! Передать! Не произносить, передать!

Учёный начинает копошиться под мантией. Он по своей давней привычке остался в ученических штанах, а там, в кармане, у него та самая зарисовка оттиска издательского дома и обломок карандаша, который он всегда таскает с собой. Такой небольшой огрызок, который не мешает, не акцентирует на себе внимание, который просто есть.

Учёный вновь приковывает к себе разъярённые взгляды, потому что никто, ни единая душа до этого не смела так себя вести перед ликом всевеликого Флюида! А тут не только свинский внешний вид, еще и полное пренебрежение законами! Многие уже мечтают отдать учёного под суд за всё то неуважение, которое он проявил, и надеются, что суд будет мгновенным, единогласным, а главное, что его проведет правитель, который единолично распоряжается невероятным благом.

Учёный пишет на кусочке бумаги то самое слово, которое должен произнести, но которое произносить не намерен. Он понимает, что в этом деле надо идти до конца и это — та самая маленькая деталь, которую необходимо соблюсти, чтобы всё прошло правильно!

И вот он убирает карандаш и сжимает в руке записку, и наступает ожидание. Под взглядами разъярённых зевак оно превращается в бесконечность, но это то самое, последнее, через что надо пройти. Так же ситуация не становится лучше, просто потому что те, кто произносят слова, покидают площадь, просто растворяясь под ладонью Флюида.

Проходит полчаса, и Флюид становится напротив одного из избранных. Его лицо скрыто тенью балахона. Он весь словно сокрыт в тени, и это парадокс, учитывая яркое свечение, которое от него распространяется повсеместно.

— Слово?

Тихий, практический неслышный голос раздаётся из-под опутавшей лицо всевеликого тьмы. Ученый молчит. Флюид слегка приподнимает голову, после чего повторяет:

— Слово?