Читаем Перепаянный полностью

— С коэффициентом интеллекта от сорока до сорока пяти. Они способны к обучению до уровня второклассника. Диапазон человеческого интеллекта потрясающ: от серьёзно умственно неполноценных с IQ менее двадцати пяти до редких случаев IQ больше двухсот. Ещё до того, как появилась я, природа уже продемонстрировала пластичность человеческого мозга и человеческого интеллекта, — заметила Кира. — Также я изучила всё, что могла, об аутистах с незаурядными способностями в тех или иных областях.

— Это что, новый термин для идиотов со способностями?

— Именно. Как Дастин Хоффман в "Человеке дождя"?

Дэш кивнул.

— Я понимаю, о людях какого типа ты говоришь.

— Хорошо. Тогда ты знаешь, что бывают такие способные аутисты, которые в скорости вычислений ещё посоревнуются с твоим долларовым калькулятором, которые могут перемножать большие числа и даже моментально вычислять квадратные корни. Некоторые из них способны наизусть запоминать телефонные книги целиком, вот так, — щёлкнув пальцами, сказала Кира.

Дэш прищурил глаза, задумавшись. Действительно, способные идиоты демонстрируют перспективы потенциала человеческого мозга.

— В отдельной области они удивительно талантливы, но их эмоциональный интеллект находится на очень низком уровне, а их понимание и суждения плохи. Почему? Потому что они спаяны иначе, чем ты или я, — пояснила Кира. — Моей целью было понять генетические основы возникновения этих различий в нейронных соединениях. Картографировать различия между способными аутистами и нормальными людьми. И, в конечном счёте, найти способ временного вмешательства в нормальный мозг; чтобы получить способности таких аутистов, но по-другому, более полно, и без заметных недостатков. Не просто оптимизировать мозг на математику или запоминание, но на ум и креативность. Приложиться к потенциально практически неограниченным возможностям мозга.

— С помощью генной терапии?

— Верно, — сказала Кира. — Структура нашего мозга постоянно меняется. Каждая мысль, память, сенсорная информация, опыт — они в действительности вносят изменения в мозг — очень, очень слабые, почти неуловимые. Я узнала, что разница между мозгами способных аутистов и нормальных людей на удивление малозаметная. И, как при выпадении кристаллов из раствора, стоит сформировать в крошечной части мозга более эффективную, оптимизированную структуру, наступает цепная реакция, которая перестраивает остальное. В установке нейронных схем при изначальном развитии мозга участвует ряд эмбриональных генов, которые после рождения выключаются. С помощью генной терапии я смогла вновь активировать те гены, которые я хотела, в нужной последовательности и при заданном уровне экспрессии.

Она немного помолчала, позволяя Дэшу воспринять сказанное, посмотреть, появились ли у него вопросы.

— Продолжай, — сказал он.

— Я начала с экспериментов на грызунах. Воспользовалась для этого лабораторией "НейроКьюэ", работала поздно, чтобы держать работу в тайне.

— Почему в тайне? Этот подход имеет смысл — даже для такого недалёкого вояки, вроде меня.

— Дэвид, я слишком обстоятельно тебя изучила, чтобы купиться на "недалёкого вояку".

— Я повторю вопрос, — сказал Дэш. — Почему не действовать открыто?

— Этого мне бы хотелось больше всего, — сказала Кира. И стала загибать пальцы: — Во первых, другие учёные сочли бы это погоней за аистом в небе, которая совершенно точно не сможет увенчаться успехом. Во-вторых, Администрация по контролю за лекарствами и пищевыми продуктами дозволяет идти на риск внедрять инородные биологические или химические объекты в тело человека, но только в облегчение болезни или во избежание ухудшения состояния здоровья. Пытаться улучшить кого-то, с кем всё в порядке — для них это… В общем, это не одобряют.

— Слишком похоже на игру в Бога? — предположил Дэш.

— И это тоже. Но ещё это считается неоправданным риском. АЛП никогда не санкционировала бы такие работы. А без одобрения Администрации тестировать данный подход на людях незаконно.

— Даже на себе?

Кира кивнула.

— Даже на себе. Я рисковала своей карьерой и репутацией. Если бы кто-то выяснил, чем я занимаюсь, поверь, мне бы аплодировать не стали. Особенно в данном случае. Только подумай об этом — попытки изменить архитектуру мозга, сосредоточие души человека. Играть в господа Бога, как ты сказал. Здесь есть этические и моральные аспекты, которые довольно-таки сложны.

— Но ты не позволила, чтобы это тебя остановило, — осуждающе сказал Дэш.

Кира твёрдо покачала головой, но в выражении её лица мелькнула нотка сожаления.

— Нет, — со вздохом повторила она. — Я была убеждена, что смогу решить эту проблему. Я рисковала только собою. А потенциальная награда была сногсшибательна.

— Цель оправдывает средства?

— А что бы сделал ты? — оправдываясь, спросила она. — Представь на мгновение, что у тебя есть основания полагать, будто ты сможешь решить ключевые проблемы, стоящие перед человечеством, сможешь изобрести технологии, которые революционно изменят общество. Но для этого тебе придётся нарушить кое-какие из правил. Пойдёшь на это?