– Позволь мне об этом судить, – оборвал Гай. – Я не хочу, чтобы люди, глядя на твое бледное лицо, вспоминали, что ты дружен с вампиром. Общественность воспринимает это не слишком широко. Начинает жалеть несчастную жертву. А я выпил не меньше стакана.

И Дан покорно давился сладким до липкости кофе, пил вино с пряностями, так что голова закружилась еще сильнее, а язык начал спотыкаться на некоторых словах – вина оказалось многовато. Двинуться дальше дивана в комнате Гая у него не получилось, а наутро, как ни странно, он чувствовал себя очень прилично, никаких следов похмелья. И Гай выглядел существенно лучше.

Оказалось, что с неопределенной периодичностью в народе возникает желание побороться с вампирами абсолютно законными методами: патрулируя улицы и провоцируя расстегнутыми воротниками. Только, понимаешь, присосешься – бац! – и еще двое: а, кровопийца! Хоть убегай, хоть нет, найдут и накажут: выпорют либо на солнышко. Гаю на солнышко очень не хотелось, и он держался изо всех сил, пил свиную кровь, мама для него даже живого поросенка купила… Ага, того, которым позавчера обедали. Что – мама с папой? Ну, они же… Они же совсем взрослые, а Гай еще, можно сказать, растет. Сколько живут вампиры? Ну… от старости не умирают. Неограниченно долго. Только на каждого рано или поздно находится серебряный болт. И не переживай. Вампиры никогда не заполонят мир, потому что ни одна женщина не может выносить более трех беременностей. В природе все соразмерно, и только людям свойственно пытаться перекроить ее в свою пользу и тем самым ускорить гибель мира.

На запястье не оставалось даже следов от укуса. Порезаться и попросить Гая плюнуть – враз заживет.

* * *

Увы, это не был мир вечного лета. Продолжительного – да. Но начинали золотиться листья, в лавках появились толстые куртки, плащи (самые дурацкие – в виде накидки), теплые сапоги и шерстяные перчатки. Дан не любил осень. Зимой хоть на лыжах можно побегать… Какие тебе тут лыжи, Данила? Ты еще о Куршавеле помечтай, как Олигарх.

Герцогиня вспомнила о нем некстати. Они с Гаем попивали винцо, слушая заезжего менестреля, когда неприятно знакомый голос Люма равнодушно велел им обоим следовать за ним. Дан посмотрел на Гая и выпендриваться на стал. Конечно, катана придавала уверенности в себе, однако стычки не хотелось. Но зачем герцогине Гай?

Оказалось, у них возникло желание решить пари. Герцогиня считала, что сжечь вампира на костре невозможно, а пара наглецов из свиты сомневалась в их несгораемости. Лицо Гая не сияло энтузиазмом.

– Вампира можно сжечь, – мрачно сказал он, – за недельку-другую и на очень сильном огне.

– Как интересно! – восхитилась Фрика. – А почему?

– Регенерация тканей со временем замедляется, ваша светлость, – совсем уж неохотно пояснил Гай. – И в конце концов… не успевает. Это общеизвестный факт. В средние века барон Цимер проводил эксперименты.

– А если, скажем, всего часа два будешь гореть, но на очень сильном огне?

– Магическом? – окончательно увял Гай. – Я не умру, ваша светлость.

– Приготовьте костер! – оживилась герцогиня. – А что ты будешь при этом чувствовать?

– То же, что и вы, – огрызнулся Гай и получил в зубы эфесом меча.

– Улетай, – без звука прошептал Дан, зная об аномально тонком слухе Гая. Тот обреченно качнул головой.

– Я действительно не умру, Дан.

Герцогиня обратила свой взор на Дана.

– Переживаешь? А за Ириса почему не переживал?

– Ваш Ирис, ваша светлость, сволочь был такая, что об этом даже во внешнем городе знали, – проворчал Дан, – а Гай – мой друг. К тому же он Лит.

– И что?

– Литы – высшие вампиры, ваша светлость, – пояснил Люм. – По их иерархии… ну, пожалуй, самые важные персоны в их сообществе.

– Ты полагаешь, это может вызвать обострение отношений?

– Вызовет, ваша светлость. Кира Лит входит в главный совет вампиров. Если бы ее сын нарушил закон, она бы смолчала, но он совершенно чист, всего два привода – и два наказания.

Герцогиня покусала веер.

– Разденься, вампир, – приказала она. – Я хочу посмотреть, как ты устроен.

Гай совершенно спокойно скинул одежду.

– Мальчик, – заключила она.– На вид – просто мальчик. Красивый. А ты можешь иметь связь с женщиной-человеком?

– Могу, ваша светлость. Только не хочу. Как правило.

Его ничуть не смущали нескромные взгляды женщин и мужчин. Охота смотреть – смотрите.

– А как на тебя действует серебро? Люм!

Люм прижал к узкой груди Гая окованные серебром ножны. Гай вздрогнул, подавил судорожный вздох. Герцогиня подошла, потрогала пальчиком. Стерва.

– Ожог. Это очень больно?

– Как для человека – ожог, ваша светлость.

– А если просто сталь? Люм!

Тот полоснул Гая кинжалом. Кровь, шипя, испарилась, рана затянулась.

– Не больно?

– Почти нет. Как если бы вы укололи палец иголкой, ваша светлость.

– Забавно… И все же – костер! Ты не умрешь, а мне интересно увидеть своими глазами.