Читаем Перемещенное лицо. Триада полностью

– Лицо менялось? – усмехнулся Гай. – Я пытался трансформироваться, а серебро мешало. Ну и, конечно, больно. Очень.

– Чем ты его? Странное оружие.

– Странное оружие? – Он высунул из-под одеяла девичьи изящные руки. – Тебе видно оттуда? Подойди. И не стесняйся, я предпочитаю девушек, к тому же своей расы.

Дан подшлепал босыми ногами к кровати и сел на краешек. Гай взмахнул рукой и остановил ее в сантиметре у носа Дана. Ого. Это не у дракона ножи вместо когтей.

– Я вампир, Дан, – тихо сказал Гай, – из рода Литов, высших вампиров, способных к трансформации. Я кажусь тебе человеком, но я не человек.

– Это что-то меняет?

– Ты дурак. Нет. Ты чужак. Мы не абсолютное зло, как думает твоя подруга, но мы…

– Мне не надо было вмешиваться? – перебил Дан. – Тогда заткнись, пожалуйста. И спи. Больно?

– Больно, – вздохнул Гай. – Хорошо, стражник сразу болт выдернул, а то хуже было бы.

– Долго проболеешь?

– Дней десять. Пожил бы ты у нас, Дан. Или еще у кого-то из наших. Как бы эти не начали мстить тебе.

– Потом поговорим. Спи.

– Спать сегодня не получится. Серебро все-таки.

– Бодрит? – усмехнулся Дан и начал рассказывать Гаю все истории о вампирах, какие когда-либо слышал: от народных сказок про упырей до симпатичного Региса, придуманного Сапковским, от «Дракулы» до «Блейда» и «Ван-Хельсинга», включая «От заката до рассвета» и сериал про весьма благородных вампиров и подлых оборотней.

Гай даже устал смеяться. Особенно его веселил чеснок как средство борьбы с вампирами, осиновый кол как орудие убийства и святая вода. Насчет воды они поспорили даже: Дан объяснял, что в ней выдерживают серебряные вещи, а Гай уверял, что концентрация столь мала, что вызвать сможет разве что неприятные ощущения, но не ожоги и тем более не сквозные дыры.

Дан спал тоже плохо. Гай, забываясь сном, начинал стонать, и просыпались оба, потом Дан засыпал, Гай – нет, а потом все начиналось заново. В итоге продрых Дан до обеда. Около дивана обнаружилась одежда его размера, но заметно другого качества. Ладно, предположил он, от крови отстирать не удалось, но башмаки-то! Отдельно лежали мешочек с Дановыми документами и швейцарский ножик. Гай спал. Даже при плотно закрытых шторах было видно, как он бледен. На повязке проступили обширные пятна крови. Дан на цыпочках вышел из комнаты, был пойман родителями и обильно накормлен и напоен кофе со сливками. А потом началось непотребство. Папа вдруг прижал какую-то хреновину к тыльной стороне левой кисти Дана, и было это то ли так холодно, словно жидким азотом полили, то ли так горячо, словно полили плазмой, но Дан заорал и попробовал руку выдернуть. Если слон наступит, тоже можно попробовать. С тем же эффектом. Пытка продолжалась невыносимо долго – секунд пять. Потом слон убрал ногу, и Дан увидел на своей вовсе не смуглой коже сияющий голубой знак – точную копию мерседесовского значка. Сияние, правда, тут же начало гаснуть и в следующие пять секунд исчезло без остатка. Дан пошевелил пальцами и гневно воззрился на вампиров.

– Что там, мама? – крикнул сверху Гай. – Вы Дана покусали?

Мамочка поспешила на зов, а папочка объяснил:

– Теперь тебя никогда не тронет ни один вампир. Может быть, ни один вервольф. А люди никогда не увидят этого знака, и никакая магия им не поможет.

– Я не просил!

– Естественно. Ты и не знал. И отказался бы, если б я тебя предупредил. Но ты не знаешь здешней жизни. Хуже не будет. Более того, ты можешь обратиться за помощью к любому вампиру. И любой вампир тебе поможет, даже если ты не попросишь, но будешь заведомо нуждаться в помощи. Это было больно, я понимаю, но оно того стоило. И ты рано или поздно это оценишь.

Дан не стал спорить – какой смысл, если уже сделано? И в позу вставать да дверями хлопать тоже не стал. Надо же, то годы растительного существования, включая борьбу за жизнь посредством сажания картошки на заброшенных колхозных полях, и тут за две недели – две драки, если же считать первую встречу с Гаем, то и три, оседлывание сторожевика, имеющее тяжелые последствия в виде публичного драконьего обожания, да еще этот Фин Гласс… Некогда о смысле жизни и проблемах мироздания подумать!