– Мама, – проинформировал второй стражник и только потом изумленно выкатил глаза. Кое-как отделавшись от троицы, Дан направился к Стамисам. Нога не болела. Совсем. Чем же намазал рану кровосос Гай? А швы надо снимать. Завтра. Или сегодня? В голове путалось. Дан исследовал запястья, даже браслет сдвинул – нет, следов укуса не обнаружилось.

Даны не было – ушла на рынок, а Мун был выходной и требовательно заявил, что хочет поговорить. Дан честно рассказал обо всем. Даже о подарке. Можно?

Мун присвистнул.

– Две короны отдал?

– Одну и две сотки.

– Удачно сторговался. Дорогая штучка. Тебе нравится Данка?

– Нравится.

– Ну дари. Девка она решительная. А насчет всего прочего… Гласса я б за милю обходил, темный он человек. Вампиры… ну и вампиры. Жена моя, Гама, прости меня бог, дура фанатичная была, так что я не скорблю. Твой приятель правду рассказал. Так и было. Люди начали. Гама вдохновила. Считала, что мир только для человека. Знаешь, из тех, что на русалок сети ставят, с вервольфов шкуры снимают, эльфов жгут. Ладно, хоть дети не в нее уродились. А Данка молодая, пылкая. Не обращай внимания.

– А дракон?

– Не слыхал о таком. Не знаю. Вижу, что ты не такой простой парень, каким хочешь казаться. Брось, не красней. Правильно. И с вампиром – правильно. То есть вроде бы унизительно, что кто-то из тебя, как из штофа, отпивает помаленьку, да ведь и вправду безвредно. И жить без свежей крови они не могут. Пусть лучше он глоток сделает, чем озвереет и всего высосет.

– Многие думают так, как ты?

– Многие вообще не думают, – усмехнулся Мун. – А уж так – и подавно. Как же, человек – венец творения. А почему венец? А потому, что нас больше. И все тут. Ладно, у нас еще тихо, а в больших городах, говорят, истребители вампиров появились. Ходят по ночам и потихоньку, по одному их и режут. Плохо это кончится. Вампиры почему-то не любят, когда их режут.

– Наверное, тоже считают себя венцом творения, – вздохнул Дан. И тут скины разгулялись, вместо таджиков да заезжих негров режут вампиров. Надо Гаю сказать. Не зря же Мун об этом помянул. Мун – регистратор у главных ворот.

* * *

Против ожидания подарок Дана приняла, пожурив, конечно, за потраченные деньги. Ничего. Дан пособие получил, за «диковинки» деньги целы, кормят даром, поят вон тоже… даром.

Он зашел к полковому лекарю снять швы, провалялся на кровати часа два – процедура была неприятная. А потом прошло, и он занялся стиркой-уборкой-мытьем-бритьем. Эх, и почему стиралку-автомат здесь не придумали.

Чистый, с влажными еще волосами Дан отправился ужинать и по дороге, конечно, встретил Гая. Случайности начали утомлять.

– Конечно, я тебя ждал, – среагировал Гай на мелькнувшее раздражение. – И если ты против, я уйду.

Против Дан не был. Вместе они зашли в трактир, где ничуть не удивившийся хозяин принес им по роскошному супу и гуляшу с картошкой. И пирог с полстола размером. Дану бесплатно, Гаю – за две сотки и два грошика. Вампир с аппетитом трескал незатейливую человеческую еду, да еще суп нахваливал. Спросил Дана, хочет ли он вина, тот отказался, поэтому они пили компот.

– Я думал, пришельцев хуже кормят, – признался Гай, рассчитываясь. – Две сотки – это хороший ужин.

– Четыре, – поправил хозяин. – Он может съесть на четыре сотки, в праздники – на пять. Только в него столько не влезет. А изысканных блюд мы не готовим. Он пирогами берет, солдат подкармливает. Не понимаю, почему им пирогов не пекут.

– Действительно, – согласился Гай. – А пирог у тебя замечательный. Передай мою благодарность повару.

– Чего у вампиров не отнимешь, – сообщил хозяин Дану, – это любезности. Передам. А ты, Дан, завтра ко мне обедать приходи, утка будет – объедение.

Дан не любил уток со времен талонного детства, когда скончавшиеся от голода птицы мирно светили костями на прилавках, но прийти пообещал.

В трактире выступал менестрель, которого Дан уже слышал на ярмарке. Нормальная попса. Фольклорного типа. Стадиона бы не собрал, но в «Рок-сити» попасть бы мог. Однако Дан слушал не без интереса: на ярмарке их было несколько, и там, где выступал один, слышно было и второго. Менестрель напомнил Дану Толика школьных времен, барда районного масштаба. Тот так же отчаянно драл гитарные струны и хрипло орал про любовь, от которой стынет кровь, и про друга, ради которого жизнь по кругу. У этого вместо гитары была лира или арфа, но струнам все равно доставалось. Гай равнодушно слушал. Спросить про превращение в летучую мышь или погодить дураком выглядеть?

Менестрель кончил петь и выразительно посмотрел на раскрытый футляр.

– Не вздумай, – предупредил Гай, – за такое исполнение слушателям приплачивать надо. Хочешь послушать хорошую музыку? Пойдем. Там, правда, придется выпить, но вино хорошее. Конечно, я угощаю

– Почему «конечно»?

– Потому что я приглашаю.

Дан подумал, что идти в приличное место в штопаных штанах не стоит, но пошел. Пусть Гаю будет за него стыдно.

– Ты хорошо видишь в темноте?