Читаем Перемены полностью

Я тут же вспомнил картинку – десять с лишним лет назад грузовик отца Лу Вэньли стоит посреди улицы, из шести колес[31] четыре спущены, отец Лу Вэньли мечет громы и молнии и извергает проклятия. В школе тогда меня сочли главным подозреваемым и очень долго допрашивали. Большеротый учитель Лю махал раскаленным докрасна крюком у меня перед лицом, требовал, чтобы я признался в содеянном. Поскольку мне не в чем было признаваться, то я и раскаленного крюка особо не боялся. Я спросил, как поживает Лу Вэньли. Он сказал, что она устроилась работать на местный каучуковый завод. Я сказал:

– Вот в колхозе работать здорово, это общенародная собственность, а каучуковый завод – коллективная.

– Ты что, не знаешь? Колхоз вернули уезду, земли будут раздавать в аренду, скоро мы ничем не будем отличаться от крестьян.

Я показал на наполовину покрашенный «ГАЗ-51» и другие потрепанные машины и спросил, что с ними будет. Он ответил:

– То, что можно продать, продадим, а что нельзя, то пусть и дальше гниет.

– И «ГАЗ-51» продадут?

– Несколько дней назад этот самый Хэ Чжиу прислал мне телеграмму из Внутренней Монголии, сказал, что даст за эту рухлядь восемь тысяч юаней. У этого малого, наверное, в голове что-то помутилось. Еще пять бы добавил и мог бы купить новый грузовик марки «Освобождение» прямо с завода. Как ты думаешь, он меня обдурить хочет?

Меня обуяла буря эмоций, про себя я подумал: «Эх, Хэ Чжиу, что на этот раз придумал твой гениальный мозг? Раз ты можешь выложить такую кучу денег за грузовик, значит, разбогател, тогда почему хочешь приобрести допотопную развалину? Неужели только ради воспоминаний, и денег не жалко?» А вслух я сказал:

– Мастер Лу, я не знаю, зачем ему так делать, но уверен, что он вас не обманет.

– Ну, пусть покупает, вот только я не уверен, что хочу продавать, ты только подумай, сколько мы с этим грузовиком уже вместе! Я к нему очень привязался.

Сказав это, отец Лу Вэньли взял кисточку, сделал пару мазков по кабине, а потом опять спросил:

– Парень, а ты где служишь-то?

– В уезде Хуан.

– Тридцать четвертый полк гарнизона Пэнлай?

– Мы подчиняемся генеральному штабу, но тридцать четвертый полк нас контролирует.

– Мы с командиром тридцать четвертого полка Сюем боевые товарищи. Я был командиром роты, а он офицером-инструктором в полку.

Я с воодушевлением сказал:

– Мне однажды довелось послушать доклад командира Сюя! Какое совпадение! Не хотите ничего ему передать? Я послезавтра возвращаюсь в часть.

Он удрученно ответил:

– Сюй важный командир, а я вонючий водитель. Не стану я заискивать.

Я хотел сказать еще что-то, но он уже занялся покраской грузовика. Естественно, я давно уже знал, что с ним случилось. Когда он вернулся с корейского фронта на родину, его сделали командиром роты и дали звание капитана. Перед ним открывались прекрасные перспективы, но, как и в случае со многими молодыми да ранними, «сзади мешал хвост, спереди перевешивал хрен», короче, надменность и любвеобильность разрушили всю его блестящую карьеру.

В день возвращения в часть я с утра пораньше поехал в уездный центр купить билет на автобус дальнего следования до уезда Хуан. До отправления оставалось еще два часа. Городок был очень маленький, я за полчаса быстрым шагом дошел до каучукового завода, который находился в южной части, и сказал старому охраннику на воротах, что я ищу Лу Вэньли. Охранник ответил, что она вроде в ночную смену работала, а потом принялся допытываться, кем я ей прихожусь. Я ответил, что мы с ней вместе учились, оказался тут проездом, поскольку навещал родственников, хотел заодно ее проведать. Старик, видимо, увидел, что я в военной форме, и спросил, не позвать ли ее. Я его поблагодарил. Старик сказал:

– Постой за меня на воротах, я за ней схожу.

Я время от времени смотрел на часы на запястье – я одолжил у одного из своих боевых товарищей часы марки «Чжуншань», которые стоили тридцать юаней, – очень боялся опоздать на автобус. Спустя довольно долгое время охранник вернулся вместе с Лу Вэньли. Она был в коротком пальтишке, в красных кальсонах и шлепанцах без задников, волосы растрепаны, полусонная и беспрерывно зевающая. Я поспешно подошел и окликнул ее по имени. Она осмотрела меня с головы до пят и холодно сказала:

– А, это ты, что надо?

Мне стало неловко, и я забормотал:

– Ничего… просто возвращаюсь в часть… до автобуса еще есть время… решил заодно проведать одноклассницу… позавчера ездил в колхоз, видел папу твоего, он мне сказал, что ты здесь работаешь…

Она нетерпеливо перебила:

– Ну, раз ничего, то я пошла спать.

Повернулась и ушла, а я смотрел ей вслед и чувствовал горечь в душе.

Не прошло и двух месяцев после возвращения в часть, как я получил приказ о переводе в учебную часть в Баодине. Тот земляк, что давал мне поносить часы на свадьбу, со вздохом заметил:

– Видимо, женитьба приносит удачу, я через несколько дней тоже возвращаюсь домой жениться.

Перед самым моим отъездом между нами и командным составом устроили матч по баскетболу. В тот день мне везло, я почти все время попадал. Это была лучшая игра за всю мою жизнь.