Читаем Перелом полностью

На следующий день я поехал навестить отца. Он выглядел еще более непреклонным, чем всегда, так как газеты напечатали статьи об убийствах на скаковом поле. В том, что это произошло, отец винил только меня. Благодаря этому происшествию ему не пришлось приносить поздравления по случаю победы Архангела.

— Тебе ни в коем случае не следовало брать учеником этого Алессандро.

— Ты прав, — сказал я.

— В Жокей-клубе будут недовольны.

— Да.

— Этот человек был просто сумасшедшим.

— В какой-то степени.

— Просто маньяком, если решил посадить своего сына на Архангела, убив Томми Хойлэйка.

Мне надо было что-то сказать в полиции, и я подкинул им эту версию. Полиция осталась довольна.

— Одержимый, — согласился я.

— Неужели ты ничего на замечал? Несуразностей, отклонений от нормы?

— Пожалуй, замечал, — дипломатично ответил я.

— В таком случае, ты уж, наверное, мог разобраться с ним раньше.

— Я разобрался... со временем.

— Недостаточно толково, — проворчал отец.

— Да, — терпеливо сказал я и подумал, что единственным человеком, который толково и окончательно разобрался с Энсо, был Кэл.

— Что у тебя с рукой?

— Сломал ключицу.

— Не повезло.

Отец посмотрел на свою подвешенную ногу и еле удержался от высказывания, что ключица просто ерунда по сравнению с его несчастьями. Ну что ж, он был прав.

— Когда ты выйдешь? — спросил я.

Отец посмотрел на меня, как кот на сметану.

— Возможно, скорее, чем ты думаешь. — В голосе его проскользнула едва заметная угрожающая нотка.

— Неужели ты считаешь, я доволен тем, что ты лежишь в больнице? — возразил я, не выдержав.

Отец вздрогнул от неожиданности и слегка смутился.

— Нет... э-э-э... говорят, что скоро.

— Чем скорее, тем лучше, — сказал я, стараясь быть искренним.

— Архангела больше не тренируй. Я видел в скаковом календаре заявки, которые ты подал, не проконсультировавшись со мной. Больше так не делай. Я вполне способен решать, в каких скачках должны участвовать мои лошади.

— Как хочешь, — спокойно ответил я и понял, что теперь у меня не было причин вмешиваться в его планы. Эта мысль, на удивление, не доставила мне никакого удовольствия.

— Скажи Этти, что я очень доволен тем, как она подготовила Архангела.

— Уже сказал, — ответил я. Уголки его рта опустились.

— Передай это от моего имени.

— Хорошо, — сказал я.

В наших с ним отношениях так ничего и не изменилось. Я уже уходил из дома, когда мне исполнилось шестнадцать лет, уйду и сейчас. Не могу же я, в самом деле, оставаться в конюшнях его помощником, даже если он попросит меня об этом.

«Он дал мне все», — заявил Алессандро о своем отце. Я мог сказать, что мой дал мне не очень много. Но я никогда не чувствовал, подобно Алессандро, ни любви, ни ненависти к своему отцу. Я... был равнодушен.

— А теперь — уходи, — сказал отец. — Но сначала найди сиделку. Мне необходимо судно. Иногда она не приносит его по полчаса, даже после звонка. А мне нужно сейчас, немедленно.

Шофер такси, которое я взял в Ньюмаркете, не возражал против поездки в Хэмпстед.

— Подождете несколько часов? — спросил я, выходя на тротуар возле своего дома.

— Пожалуйста. Может, найду кафе, открытое по воскресеньям, где можно выпить чашку чая. — И с этими словами таксист укатил. Оптимист.

Джилли сообщила мне, что похудела на три фунта и покрасила стены ванной комнаты в бледно-зеленый цвет.

— Пополнил свою коллекцию синяков? — спросила она, критически оглядывая меня с головы до ног.

— Ты очень наблюдательна.

— Старый глупый пень.

— Да.

— Хочешь чаю?

— Нет, благодарю, — вежливо ответил я. — Не стану я пить чай, раз ты даже не желаешь мне посочувствовать.

Она засмеялась.

— Сломанное плечо — это конец твоих мытарств, — спросила она, — или самое интересное еще впереди?

— Надеюсь, конец, — небрежно ответил я и рассказал ей, почти ничего не скрывая, то, что со мной приключилось.

— А твой дорогой отец знает?

— Боже упаси, — сказал я.

— Но ведь он все равно узнает, когда Алессандро дисквалифицируют. И тогда поймет, чем он тебе обязан.

— Я не хочу, чтобы он понимал, — ответил я. — Он только станет еще больше меня презирать.

— Хороший у тебя отец.

— Какой есть.

— Об Энсо ты того же мнения?

— Принцип тот же. — Я улыбнулся.

— Ты — псих, Нейл Гриффон. На столь веский аргумент мне нечего было возразить.

— Когда он выходит из больницы? — спросила Джилли.

— Точно не знаю. Надеется скоро встать. Потом неделя-другая физиотерапии, и ему выдадут костыли. Он думает вернуться домой до скачек в дерби.

— А ты что будешь делать?

— Не знаю, — ответил я. — Но у нас есть целые три недели, опасности никакой, так что... хочешь приехать в Роули Лодж?

— Видишь ли... — сказала она.

Я почувствовал, как на меня наваливается усталость.

— Дело твое.

— Нет, что ты. Я приеду в среду.