Читаем Перелом полностью

Я не узнавала себя. Общее приятие мира продолжалось, даже взмывало выше, захлестывало. Под ногами уже не было дна... Ну и пусть. Так даже лучше - без дна. Каким-то образом мы оказались уже на "ты", называли друг друга "Кира" и "Витя". Я дала ему свой адрес и телефон; по делам службы ему иногда приходится бывать в моем городе. "Город-сказка", - выразился он, и мне понравилось, хотя похоже было на статьи Бориса. Словом, все вверх ногами... Исчезло, провалилось все такое важное раньше - работа, больница, Главный, сыновья... Остались странные, черно-бронзовые глаза архангела, ромбовидный значок на его груди, о который я оцарапала щеку... "Вот, значит, как это бывает", - пьяно подумала я.

- Граждане, через полчаса Москва, - сказала, входя, проводница. Извиняюсь, конечно, - добавила она, видя, что "граждане" целуются. Приготовиться к выходу. Билеты нужны?

- Нужны, - сказали мы одновременно. Она выложила билеты.

Значит, все. На пороге - Москва.

Странные, уже чужие глаза подернулись дымкой. Аккуратно сложил в "дипломат" остатки закусок, поставил пустую бутылку под столик. Молча снял сверху мой чемодан. Неужели все?

Голос из репродуктора:

- Граждане пассажиры, наш поезд прибывает в столицу нашей Родины, город-герой Москву. Проверьте, не забыли ли вы что-нибудь из своих личных вещей.

Как будто ничего не забыла. Пальто, шапка, шарф. Чемодан в руке, через плечо - ремень молодежной сумки... Кругом все покачивалось, плыло. Толпящиеся деловые спины в коридоре. Среди них - его спина, уже совсем чужая. Неужели не обернется, не попрощается? Обернулся. Рука, вежливо поднятая к фуражке. Сошли на перрон. Какая-то женщина: "Витя!" Обняла, поцеловала. Вероятно, жена. Впрочем, какое мне дело? Ничего особенного не произошло. Несколько поцелуев. С кем не бывает? Со мной не бывало. Только почему так больно? Не надо было пить. Поделом мне.

Стояла на перроне с чемоданом у ног. Бородатый молодой человек в запушенной снегом шапке выделился из толпы, подошел, поклонился и спросил:

- Кира Петровна Реутова?

Отчетливо пророкотали три "р".

- Я из оргкомитета, приехал за вами.

- Отлично. - Изо всех сил стараясь не подать виду, что Кира Петровна Реутова попросту пьяна.

Что это было? Зачем?

И вообще, оглядываясь назад, я все яснее вижу, сколько в моей жизни было поступков (или не поступков, попустительств), сделанных не почему-либо, а "просто так"...

"И это русское словцо "так" прелестно", - писал, кажется, Достоевский.

11

"Побегаете по магазинам", - сказал Главный. Не больно-то побегаешь доклад на докладе, и все интересные. Мой собственный - завтра. Почти не волнуюсь. А сегодня - по магазинам. Куртка для Валюна.

С непривычки Москва одуряет, ошарашивает. Многолюдство, мелькание, спешка. Машины, люди, впечатления - все теснится. Люди молчаливы, замкнуты. Каждый спешит по своему делу. Нет, не хотела бы я жить в Москве.

Повсюду огромные очереди - голова в магазине, хвост на улице. Кое-где они налипают, как пчелиные рои. В продуктовых - сравнительное изобилие. Но меня сейчас продукты не интересовали. Перед самым отъездом, если успею, куплю.

Одна из странностей нашей жизни - неравномерность снабжения. "Тут" есть, а "там" нет. И все равно действует социальный закон сообщающихся сосудов. Люди едут оттуда, где нет, туда, где есть. Закупают, везут. Берут отпуска, командировки, отгулы. Загружают поезда, самолеты... Сколько на все это уходит денег, времени, сил, здоровья! Берут не только для себя для родственников, соседей, сослуживцев. А то и для перепродажи разумеется, небескорыстной. Берут в огромных количествах. Меня поразил, например, старик в валенках, обшарпанной шапке, явно не миллионер, но весь обвешанный кольцами колбас. Он шмыгал носом, похлопывал валенком о валенок. А на улице - оттепель. Промочит ноги, подумала я, потом его кто-то лечи.

Куртка для Валюна. Пока что подходящей нигде не было. Показывали что-то ужасное: тяжелое, жесткое, цвета печной заслонки. Или вообще ничего не показывали, коротко буркнув: нет!

Чаще всего продавщицы в разговор с покупателем вообще не вступают. Скажут "нет", отвернутся и болтают с подружками о чем-то своем... Все молодые, в большинстве хорошенькие, но до чего же у них несимпатичные, гордые спины! Верно, думают: "Хорошо было бы работать в магазине, если б не покупатели..."

Нет, у нас в городе люди приветливее, общительнее. Нет нужного товара продавщица поговорит с тобой, посочувствует, а то и выскажет свои соображения по поводу дефицита. Соображения у всех одни и те же, и справедливые: надо делать то, что людям нужно, и не делать того, что не нужно (кивок в сторону "печных заслонок"). Но как этого добиться, неясно. Поговорить, впрочем, приятно. Чувствуешь себя мыслящим по-государственному.

Нет, не хотелось бы мне жить в Москве, упорно думала я. Дома лучше. Пусть меньше товаров, хуже с продуктами, но привыкли, как-то приспособились, живем... Зато нет этих безумных лиц, этих чванных спин, словно бы говорящих: "Больно много вас сюда понаехало!"