Читаем Перекрестки Сумерек полностью

Домон скорчил такую гримасу, словно Мэт был безмозглым дураком.

– Девчонка, парень. Ты полагаешь, что можешь быть настолько спокоен, если тебе удалось ее похитить той ночью? Какую бы игру ты не затеял с тем диким разговором о том, что она твоя жена, ты должен быть крайне осторожен, или она снимет твою голову с плеч.

– Я всего лишь свалял дурака, – пробормотал Мэт. – Сколько раз я должен это повторять? Я был слишком расстроен в тот момент. – О, он действительно был. Узнать, кем была Туон, во время драки с нею – это расстроило бы и треклятого троллока.

Домон недоверчиво хмыкнул. Ну, это была не лучшая история из всех, какие Мэту когда-либо доводилось придумывать. Все, кто слышал его лепет, казалось, поверили ему, но только не Домон. Мэт думал, что так или иначе они поверили. Эгинин может заработать мозоль на языке от огромной заботы о Туон, но если бы она решила, что он говорил всерьез, то непременно высказала бы ему еще больше. Наверное, вонзила бы в него свой нож.

Поглядывая в ту сторону, куда удалилась Эгинин, иллианец покачал головой:

– Попробуй держать язык за зубами с этого момента. Эг… Лейлвин… едва не впадает в истерику всякий раз, как только подумает о том, что ты в действительности сказал. Я слышал, что она бормочет сквозь зубы, и ты можешь держать пари, девчонка воспринимает это не легче. Тем, что ты «свалял дурака» с нею, можно добиться того, что нас всех укоротят. – Он выразительно чиркнул пальцем поперек горла и коротко поклонился, прежде чем начал проталкиваться сквозь толпу вслед за Эгинин.

Наблюдая за его уходом, Мэт покачал головой. Туон жесткая? Верно, она была Дочерью этих Девяти Лун и была способна спустить с него кожу одним своим взглядом еще тогда, в Таразинском Дворце, когда он думал, что она была просто еще одной высокородной шончанкой, повсюду сующей свой нос. Но это только потому, что она внезапно появлялась там, где он совсем не ожидал. Не более того. Жесткая? Она напоминала куклу из черного фарфора. Насколько жесткой или твердой она может быть?

Это было все, что ты мог сделать, чтобы не позволить ей разбить тебе нос, а может, и что-то еще, – напомнил он себе.

Он был осторожен, чтобы не повторить то, что Домон назвал «диким разговором», но правда заключалась в том, что он собирался-таки жениться на Туон. Эта мысль заставила его вздохнуть. Он знал это твердо, как пророчество, которым оно и было, как ни крути. Он не представлял себе, как такой брак мог бы осуществиться; это казалось невозможным на первый взгляд, и он не заплакал бы, окажись, что это действительно неосуществимо. Но он знал, что это произойдет. И почему тем несчастным, на кого внезапно падали эти треклятые, совершенно ненужные ему женщины, которые так и норовили воткнуть в него нож, а то и вовсе лишить его головы, всегда оказывался он? Это было несправедливо.

Он намеревался пойти прямо к фургону, где разместились Туон и Селусия. В качестве надсмотрщика выступала Сеталль Анан – хозяйка гостиницы могла заставить и камень показаться мягким. Избалованная высокородная леди и ее горничная не смогли бы причинить никаких неприятностей, особенно с «краснорукими», дежурящими снаружи. По крайней мере, пока их не было, иначе он бы услышал – но оторвавшись от грустных мыслей, Мэт обнаружил себя блуждающим по петляющим улицам, пересекающим лагерь.

Суматоха заполнила их все – и широкие, и узкие. Мчались мужчины, ведущие на поводу лошадей, взбрыкивавших и шарахавшихся в стороны после слишком долгого простоя. Остальные снимали палатки и загружали грузовые фургоны, или волокли за собой обернутые тканью тюки и сундуки, бочки и коробки всех размеров из похожих на дома фургонов, простоявших здесь в течение многих месяцев, частично разгруженных, так что все это надо было снова упаковать для путешествия, пока запрягали лошадей. Шум не прерывался ни на секунду: ржали лошади, женщины звали детей, дети кричали из-за потерянных игрушек или вопили из чистого удовольствия ради большего шума; мужчины орали, выясняя, кто взял сбрую, или кто позаимствовал какой-то инструмент. Труппа акробаток, стройные, но мускулистые женщины, что работали на веревках, натянутых между высокими столбами, окружила одного из укротителей лошадей, каждая из них махала руками и кричала во всю силу своих легких и никто никого не слушал. Мэт приостановился на мгновение, пытаясь выяснить, что же они обсуждают, но в конечном счете решил, что они и сами этого не ведают. По земле катались двое мужчины без курток, сцепившихся, вероятно, из-за стоявшей неподалеку гибкой пылкой швеи по имени Джамейн, но появился Петра и раскидал их в стороны прежде, чем Мэт смог даже сделать ставку.