Читаем Перекрёстки полностью

Платон достал из ящика стола толстую стопку исписанной бумаги и швырнул в окно. Он метался по квартире из угла в угол. Пёс с любопытством и с жалостью смотрел на хозяина. Платон воспринимал собственную маленькую квартирку, как тюрьму, но тюрьмой были не четыре стены, а его сознание, огороженное высокой стеной; он маниакально прыгал перед ней, пытаясь заглянуть, что за мир за её пределами, но всё было тщетно — стена была высока. Он сам запер себя в тюремной камере, построенной стопками бумаги, заклеенными между собой чернилами, словно цементом. В камере не было ни раковины, ни кровати. Лишь проклятый письменный стол и печатная машинка, которая каждый раз смотрела на него с вызовом, и каждый раз он этот вызов принимал и проигрывал.

— Да что эта старая дура понимает?!

Он знал — он талантлив. Парень посмотрел на листы, застрявшие в оконной раме. Что я наделал?

Платон выбежал из квартиры и понёсся вниз по лестнице. На пути ему встретился высокий брюнет в красной толстовке. Они столкнулись лбами и упали. Платон не извинился. Прыгнул на ноги и побежал дальше, держась за больной лоб.

Он выбежал на улицу. Дорога была усыпана бумагой. Платон хотел подбежать, захапать все листы, но стоял и боялся сделать шаг вперёд. Как будто чернила расплылись, и размякшая бумага превратилась в болото, которое могло затянуть его. Поднялся ветер. Бумага залетала в водовороте, поднимаясь всё выше и выше. Платон в два прыжка очутился на дороге и пытался поймать хоть один листочек, но те, словно надоедливые мошки кружились вокруг него и отлетали, как только он протягивал к ним руку. Сзади прогремел автомобильный гудок. Он развернулся и огромные жёлтые фары, похожие на глаза какого-то чудовища, ослепили его. Платон отпрыгнул в сторону и почувствовал, как машина пронеслась в шаге мимо него. Писатель лежал на асфальте и смотрел как его творения, кружась спиралью, улетают в небо. Он закрыл лицо руками. Вот так, в одно мгновение, он уничтожил всё над чем трудился долгие годы.

Вдруг снова поднялся слабый ветерок. И Платон услышал шелест под собой. Он сидел на листе, который не успел улететь от создателя. Парень взял лист в руки и принялся читать. «Белоснежный леденящий свет луны.» «Космонавты пристально разглядывали сонно-вздыхающих лунатиков.» «Огромный космический корабль летел в безднах космического пространства, рассекая внеземную черноту, будто был внутри чёрной, пожирающей всё на своём пути, дыры.» О, Боже! Платон пробегал глазами эти строки снова и снова. Ночной ветер, словно рассеял туман в его голове, и Платон протрезвел. И это писал он? Какой ужас! Как бездарно! Он разорвал лист, бросил на асфальт и затоптал его.

Платон даже не помнил, как вбежал вверх по лестнице, у мусоропровода он снова встретил парня в красной толстовке, тот смотрел на него с улыбкой, как будто видел насквозь. Платон вбежал в квартиру, схватил печатную машинку и потянул, но чертовка вгрызлась в стол.

— Нет, я тебе не дамся!

Платон опрокинул письменный стол, и машинка с грохотом упала на половицы. Он брёл по улице, крепко сжимая машинку под мышкой, боялся, что она выпрыгнет из рук. Пришёл к помойке и бросил проклятую у мусорного бака.

— Всё! — крикнул он. — Довольно меня мучить!

Вернувшись домой, Платон, первым делом, бросил на диван пиджак, который носил, чтобы поддерживать образ писателя, и который, вконец, признал неудобным. Навёл в квартире порядок. Поставил на место стол. Поласкал испуганного пса. И сел за компьютер.

Всю оставшуюся ночь Платон смотрел как становятся космонавтами, изучал расценки в спортзал и читал отзывы о клиниках, где можно пройти обследование. Когда глаза уже слипались и ничего не могли разглядеть в слепящем свете монитора, Платон откинулся на спинку стула и сказал:

— Сколько лет мне потребовалось, чтобы понять, чего я по-настоящему хочу!

Лёве же не требовалось столько времени. Он знал, чего он хотел. Кристину. Но она ушла. Он лежал на кровати с расстёгнутыми брюками и зажимал уши, лишь бы не слышать её мерзкого смеха. Но смех звенел не в ушах, он звенел в голове. На что он рассчитывал? Он маленький человек. Работает на маленькой должности. Живёт в маленькой квартире. И носит маленькое достоинство. Он даже не возбудил её, он это чувствовал. Она ушла сразу, пока он натягивал трусы.

— Да что она себе возомнила? Я её накормил. Я её напоил. Да я на всё ради неё готов!

Лёва глубоко задышал, он делал так всегда, когда не мог войти глубоко в женщину, глубоко дышал. Глаза налились кровью.

— Я тебя просто так не отпущу!

Он вскочил с кровати, застегнул ремень на штанах и побежал за ней, за Кристиной.

Лёва выбежал во двор и высматривал в темноте девушку. Он считал себя хищником, но хищник держится в тени, а не выбегает в центр поля.

— Я не травоядное! — повторял он себе мантру.

Увидел вдали её силуэт, такой изящный силуэт. И побежал за ней.