Читаем Перекати-поле полностью

— О-о-ох, — воркующим голосом простонала Кэти и, подняв пушистый клубочек вместе с подстилкой, нежно прижала его к груди под подбородком; ее полный восторг до мельчайших деталей совпадал с тем, как представлял себе эту картину Джон.

Эмма одобрительно взглянула на Джона.

— Отличный ход, мистер. Передайте мои комплименты своему закадычному другу.

— Он такой мягкий и теплый, — промурлыкала Кэти и поцеловала крошечную головку. — Бабушка, он действительно мой? И я буду его хозяйкой?

— И ты будешь его хозяйкой, — подтвердила Эмма.

— У меня никогда раньше не было животных. А он такой… такой красивый.

— А ничего, что это мальчик? — спросил Джон, озабоченно глядя на нее. — Мы не знали…

— Это замечательно, что он мальчик. — Девочка наконец-то посмотрела на Джона, и сердце его сжалось: складывалось впечатление, что она только сейчас заметила его присутствие. — А где же твой закадычный друг?

— Дома, делает уроки, — ответила за него миссис Мейбл, — но я точно знаю, что он будет в восторге, узнав, что тебе щенок понравился. Кстати, я — Мейбл Черч, тетя Трея.

— Я слышала о вас много хорошего, — сказала Кэти, вытаскивая из-под полотенца, в которое был завернут щенок, руку и протягивая ее Мейбл, а Джон подумал, какой взрослой и вежливой она выглядит при этом. — Очень приятно познакомиться с вами лично. Пожалуйста, поблагодарите Трея от моего имени, хорошо? А ты, Джон… — Девочка повернулась к нему, и у него снова начались проблемы с дыханием, когда она посмотрела ему прямо в глаза. — Тебе от меня тоже большое спасибо. Щенок мне очень понравился.

— Что ж, на этой мажорной ноте я, пожалуй, откланяюсь, — с улыбкой произнесла Мейбл.

Эмма пошла провожать ее, в то время как Джон неловко мялся посреди кухни, а его взгляд метался между белокурой головой Кэти, склонившейся над щенком, и окном. Он по-прежнему держал в руках коробку и не знал, куда ее положить. На столе, накрытом для ужина, стояли три тарелки с ложками, а также еще одна подставка под тарелку по диагонали от того места, где, как он догадывался, будет сидеть он сам.

Он понял, для кого это место, только когда тетя Эмма вернулась в кухню и сказала:

— Джон, выгляни на улицу и скажи Трею Дону, чтобы он заходил в дом. Мы же не хотим, чтобы он там окончательно заледенел.

Глава 9

Она была уверена, что, как только ощущение новизны, связанное с ее появлением, исчезнет, мальчики забудут о ней. В конце концов, она была девочкой, а мальчишки с девчонками не водятся.

— Как долго Трей с Джоном будут за мной присматривать? — спросила она у своей бабушки.

Было это в конце февраля. В саду взошли нарциссы, пробившись сквозь поверхность земли, и радовали глаз своими нежными золотыми бутонами, и теперь им всем предстояло научить Руфуса держаться от них подальше. Мальчики помогали ей воспитывать щенка, практически каждый день занимаясь этим после обеда.

— Нет, нет, Руфус! — приговаривали они, видя, что тот направляется в сторону клумб, и при этом тихонько хлопали в ладоши, чтобы не испугать его. — Давай сюда, мальчик. Сюда, — добавляли они, постукивая по стволу дерева или уговаривая щенка пойти в другое место.

— А что? Ты устала от них? — спросила ее бабушка.

— О нет. Я просто подумала о том, что пора бы им уже перестать носиться со мной.

— Если раньше был разговор о каком-то фиксированном периоде времени, дорогая, то теперь все это в прошлом. Им нравится быть с тобой рядом. И они рады быть твоими друзьями.

Кэти находила странным иметь в друзьях двух больших мальчиков, но ей это тоже было приятно. Не будь Трея и Джона, она бы еще больше скучала по Лауре и их родному дому. Ее одноклассники в средней школе Керси были довольно дружелюбны, но они стеснялись ее. Они очень скоро выяснили, что она умна. Кэти заканчивала писать контрольные раньше всех и после этого читала книжки из библиотеки; учителя вызывали ее в основном в тех случаях, когда никто не знал ответ на поставленный вопрос, и читали ее сочинения в качестве примера для остальных, подчеркивая, что именно так и нужно писать творческие работы. Когда учителя хвалили Кэти за аккуратность и каллиграфический почерк, она краснела и смущалась под пристальными взглядами всего класса, но не настолько, чтобы стать одной из них и начать делать свои уроки неряшливо.

Трей и Джон чувствовали себя с ней абсолютно комфортно и не страдали из-за того, что она была «одаренным и талантливым ребенком», мечтала стать врачом и могла говорить по-французски. Они не считали странным, что за партой она сидела с прямой спиной, скрестив ноги в лодыжках. Ее учили, что хорошая осанка способствует росту.