Читаем Перекати-поле полностью

Когда этот мужчина в строгом черном костюме вышел из своего «сильверадо», Деке невольно сравнил его с подростком, выскакивающим из своего старенького пикапа в фирменной спортивной куртке во времена, когда его светлое будущее расстилалось перед ним, словно раскатанная красная ковровая дорожка. Но если бы не тот роковой ноябрьский день и если бы Трей Дон Холл не испортил все так безнадежно, носил бы Джон сейчас черно-белые одежды священника? Возможно, он позировал бы для фото после выигрыша Суперкубка НФЛ… Впрочем, не важно. Какой бы путь ни был выбран, Джон Колдуэлл все равно шел бы к цели по той же самой красной дорожке.

— Джон, я должен вам кое-что сказать, — начал Деке, когда они встретились между своими машинами.

Печать боли и страха Джона перед тем, что ему предстояло сделать, приехав в Дом Харбисонов, была видна на его лице так же четко, как отражение Деке в сияющих сковородках его Паулы.

— Я поклялся никому не рассказывать, но вынужден это сделать ради Лу и Бетти Харбисон. Когда Трей узнал, что умирает, он написал письмо и поручил своему адвокату передать его им после своей смерти. В этом письме он признается в том несчастном случае и полностью берет на себя вину за смерть Донни. Ваше имя там не упоминается. Лоуренс Стэттон привез это письмо им, а вчера Лу специально приезжал в Амарилло, чтобы показать его мне в качестве доказательства, что я тогда был прав относительно обстоятельств гибели Донни.

Джон удивился.

— Так Трей написал им письмо? Что ж, это объясняет, почему Лу с Бетти выглядели в последнее время радостнее обычного, несмотря на то что произошло. Фотография Донни всегда была наполовину спрятана за цветами. А сейчас она открыто стоит на полке над раковиной в кухне, где Бетти всегда может видеть ее.

Деке приблизился на шаг к Джону, надеясь все же достучаться до его разума.

— Они не покажут вам этого письма, потому что боятся, что вы плохо подумаете о них за то, что они скрыли от Церкви истинные обстоятельства смерти своего сына. Позвольте им пребывать в этом умиротворении как можно дольше. Может быть, они никогда — ни от кого и ниоткуда — не узнают о вашем участии в этом деле. А если и будут догадываться, что у Трея был сообщник, то вряд ли подумают на вас.

— Я не вижу, как можно избежать моего признания.

— Но вы же священник, Джон. Имейте немного веры.

— Я виновен, шериф.

— А я святой. — Деке иронично улыбнулся. — Подумайте над моим советом. И придержите свое признание столько, сколько сможете.

Через час Лоуренс Стэттон удовлетворенно закрыл колпачком свою ручку, которой он только что подписал от имени Трея Дона Холла последние бумаги, передававшие Деке полное право собственности на дом Мейбл Черч. Это был небольшого роста мужчина в темно-синем костюме в тонкую полоску, с шелковым галстуком, безупречно завязанным под остроконечным воротничком его накрахмаленной белой сорочки. День стоял не по сезону жаркий, они сидели в зоне для пикников вдоль федеральной автострады Ай-40 и, отгоняя мух, допивали свой кофе, который Деке купил в ресторанчике «Ватабургер». Несмотря на жару, адвокат выглядел таким свежим и элегантным, будто последний час провел в специально охлаждаемом помещении магазина цветов.

— Вот таким образом, мистер Тайсон, — сказал он. — Я уверен, что вы с миссис Тайсон будете счастливы в этом доме.

— Мы были бы еще счастливее, если бы Трей встретил свою смерть не таким ужасным образом.

— Я вполне понимаю вас, — кивнул ему адвокат. — Я тоже был бы счастливее, если бы, провожая Трея в последний путь, организовал для него по крайней мере немного больше пышности и фанфар, но я и так очень благодарен его доброму другу Джону Колдуэллу за то, что тот согласился провести службу на его похоронах. Трей был о нем очень высокого мнения. Джон показался мне таким хорошим человеком.

— Он и есть хороший человек. Когда Трея хоронят?

— Сегодня во второй половине дня.

Деке удивленно выпрямился.

— Похороны Трея сегодня во второй половине?

— Ну да. В шесть. В очень узком кругу, все очень секретно. Я намерен сохранить это в тайне от газетчиков. Люди из службы медицинских экспертиз в Лаббоке оказались достаточно любезны, не сообщив прессе, что его тело уже отдано. Вчера ночью его перевезли в Похоронный дом Джеймисона. Если бы мне удалось похоронить Трея с минимальным ажиотажем вокруг этого события… — Он выхватил белоснежный носовой платок, чтобы протереть свои очки, и, близоруко щурясь, посмотрел на Деке. — Может быть, вы хотели бы присутствовать на похоронах? Трей вас уважал. Хотя уважал он очень немногих. И он был очень доволен, что дом его тети купили именно вы.

— Значит, в шесть, говорите? — Деке взглянул на свои часы. Они показывали четыре. У него еще масса времени, чтобы заехать за цветами и успеть на похороны. — Я обязательно приду, — пообещал он.

Пожав друг другу руки, они расстались, и Деке направился заказывать траурный букет в магазин «Цветы Марты» в Керси.

— Красные гвоздики, — попросил он хозяйку, поскольку решил, что Трею наверняка нравился красный цвет. — Большой венок.

— А они закончились, — сказала Марта.