Читаем Перекати-поле полностью

Уилл тоже улыбнулся в ответ.

— Все было приготовлено с нуля прямо в ее кухне — и лазанья, и творожный пирог.

— Ну да, это, конечно, совсем другое дело… — Рэнди начал подниматься, но тут вдруг резко схватился за грудь, и кружка с кофе полетела на пол. — Уилл и его пес вскочили на ноги. — Нет-нет! — выдохнул шериф, вытягивая вперед руку, чтобы лайка не бросилась к нему. — Не подходите.

— Рэнди! — воскликнул его заместитель. — У вас сердечный приступ?

— Нет! Нет! У меня… аллергия на собак.

— Так почему же вы сразу не сказали? — удивился Уилл. — Чем я могу вам помочь?

Рэнди звучно закашлялся.

— Воды. Мне нужно воды. Горло просто горит.

— Выведите Сильву на улицу, я принесу ему воды, — скомандовал Уилл Майку, торопливо направляясь в кухню.

Оттуда послышался звук текущей из крана воды, и через несколько секунд Уилл вернулся с пенопластовым стаканчиком; Рэнди, взяв его за дно, принялся жадно пить.

— Прошу прощения, Уилл, я думал, что все обойдется, — тяжело дыша, произнес Рэнди и спешно направился к выходу, как будто ему срочно нужно было на свежий воздух.

— Может, мне позвонить доктору? — спросил Майк, когда они оказались на улице.

— Нет, мне достаточно просто уйти от собаки. — Он бросил Майку ключи от машины. — Садись за руль. Уилл, спасибо, что уделил нам время. Я уверен, что у нас не будет надобности еще раз тебя беспокоить.

Когда они отъехали от дома, заместитель шерифа сказал:

— Я и не знал, что у вас аллергия на собак, шериф.

— Ты еще много чего обо мне не знаешь, сынок, — ответил Рэнди, уже полностью пришедший в себя и аккуратно державший пенопластовый стаканчик за краешек носовым платком.

Глава 61

Уилл смотрел, как полицейская машина исчезает в облаке пыли. Его только что обвели вокруг пальца? Был ли приступ аллергии у Рэнди просто уловкой, чтобы получить образцы отпечатков его пальцев? Он дал ему этот пенопластовый стаканчик по своей воле. Заместитель шерифа это подтвердит. Так что это не является предметом, изъятым при незаконном обыске. Насколько Уилл знал шерифа Уоллеса и его семью, тот никогда не страдал от аллергии на собак.

Подошел Сильва и сел рядом с ним; пес сочувствующе смотрел на своего хозяина, как будто спрашивал, что случилось.

— Ничего, приятель, — ответил Уилл, наклоняясь, чтобы почесать ему за ухом, — но может случиться.

Он свалял дурака, оставив свои отпечатки на браслете часов и следы слез на рубашке. Он должен был уничтожить и одно, и другое. У него нет алиби на момент убийства. Когда он рассказывал шерифу Уоллесу, где был вчера, тот понял, что ему врут. В его глазах безошибочно читалась жалость к давнему приятелю своего сына.

«Что ж, лучше уж я, чем мама», — подумал Уилл и, похлопав по бедру, велел Сильве следовать за ним. Он пошел в заднюю часть дома, чтобы позвонить отцу.

Они встретились в кабинете Джона в церкви Святого Матфея.

— Что случилось, сынок? — спросил Джон, молясь в душе. То же самое он делал всю ночь, моля Бога, чтобы его догадки не подтвердились.

Следов протекторов джипа и всем известной неприязни Уилла к Трею было достаточно, чтобы привлечь к нему внимание как к подозреваемому. Джон провел всю ночь в холодном поту, перебирая имена всех, у кого были стальные нервы и мотив убить Трея через столько лет. Кому, кроме Кэти, Уилла и Деке, было известно, где остановится Трей? Выходит, Трей знал этого человека, раз вышел из машины? Уилла бы он не узнал, если бы тот сам не подал ему знак.

— Думаю, что меня могут обвинить в убийстве Трея Дона Холла, — сказал Уилл.

Джон приготовился налить им кофе, но при этих словах поставил кофейник обратно рядом с пустыми чашками. В голове всплыли картины тюрьмы Пеликан-Бэй.

— Исповедь, данная священнику, даже если он отец подозреваемого, который при этом не является католиком, не может рассматриваться в суде в качестве доказательства вины, верно, папа? — спросил Уилл.

«Господи милосердный, — подумал Джон, сквозь участившееся сердцебиение уловив, насколько естественно Уилл произнес слово «папа». — Неужели мой сын собирается сознаться мне в убийстве Трея Дона Холла?»

— Все правильно, сынок, — сказал он.

— Тогда давай пройдем в исповедальню.

Сидя в тесной кабинке за темно-красной бархатной занавеской, Уилл сквозь решетку окошка выпалил:

— Я не убивал его, папа. Ты должен мне поверить.

— Конечно, сын мой. Я верю, — сказал Джон, у которого от облегчения вдруг закружилась голова, — но почему ты считаешь, что должен говорить мне о своей невиновности в кабинке для исповедей?

— Потому что, мне кажется, я знаю, кто его убил.

— Правда? И кто же это?

— Мама.

— Что? Ради Бога, с чего ты это взял?

Лицо Уилла помрачнело.

— Я не хочу думать так. Мне невыносимо так думать, тем более говорить об этом вслух.

— Хорошо, Уилл, сделай глубокий вдох, успокойся и расскажи мне, почему ты подозреваешь в этом свою мать.