Читаем Перебежчик полностью

Двадцать восьмое января, ветер с юго-востока, снег покрыт блестящей корочкой. Скользя и спотыкаясь, спешу к своим, ведь открыта форточка! Не в градусах дело, страшен ветер: южный опасен, восточный невыносим - задувает в кухню, заползает в комнату, вытряхивая остатки тепла из еле живых батарей... Люська, Алиса и Костик дома. У меня полстакана бульона, зато от хорошей рыбы. Наливаю им половину, думая о тех, кого еще нет. Выхожу на улицу день мрачен, за рекой синие тучи, дым над городской трубой мотается рваными лохмами по всем сторонам света. У подъезда коренастый парень с коротким хвостом жует большой блин. Хрюша, тебе повезло! Моя мечта - кормить всех до полного изнеможения... Взял у него блин и понес, он бежит рядом и не беспокоится, а дома уплел перед всеми. Не мог же я ему сказать - поделись! Кто нашел, тот и съел. Не прошло и получаса, как за дверью громкий требовательный голос посторонись, я иду! Стив ворвался и сразу к мискам, старается свое замешательство скрыть суетой и наглостью. Признать, что я понадобился, выше его сил. Все уничтожено, что же ему дать?.. Я вспомнил о банке со свиным салом, желтоватым и клейким от старости, мы недавно выудили ее из мусора. Жир ели все, даже Стив остался доволен, сожрал большой шмат и тут же удалился. Через минуту грозное рычание, он наткнулся на Серого и не думает уступать. Они медленно расходятся, как в море корабли... Серый явился с подавленным видом, он отличный боец, но ему не по зубам кот, который не уступил самому Васе, когда Серого и планах не было. Стив мог бы властвовать в нашем доме, но не любит участвовать и собираться, предпочитает странствовать и клянчить, так что Серому нечего беспокоиться. А на коврике передо мной подрались Алиса с Люськой! Обычные женские дела - сначала слюни и объятия, а потом обиды, и размахались лапами. И тут же успокоились, Алиса села рядом со взъерошенной Люськой, лизнула ее пару раз для примирения, и они теперь моют друг друга, мурлыча и постанывая от удовольствия.

81. Вечер, февральский ветер, минус девять...

И дует в лицо! Пришли все, кроме Макса. Я опоздал, он это не терпит, нервишки слабы - тут же трусит в девятый подвал, чтобы тамошние кошки утешили его. И очень зря исчез, у меня с собой была жареная печенка и каждому перепало. Костик дважды отнял у Люськи, при этом жутко рычал, мерзавец. Хотел отнять у Алисы, она всегда уступает, щуря подслеповатые глазки. Пришлось вмешаться, и ей, благодаря моим стараниям, достался-таки последний кусок. Костик цапнул меня за палец, сгоряча, конечно, а я ответил пустым пакетом по морде. А огромный дурень Макс шляется по снегам. Шел обратно позже обычного, темень, ветер завывает с новой силой, очнулся после дневного света. Шел и шатался, засыпая каждые десять шагов. Писать картины легко, когда они пишутся. Но как найти щель в бесконечном заборе, за которым правильное скучно, грубое и грязное может стать сильным и трогающим, ежедневное мелко и далеко, а редкое, наоборот, рядом, и возможно?.. Когда вламываешься, уже измочален донельзя! Еще февраль впереди, пока все живы. Нужно собирать их каждый день, разговаривать... чтобы они видели свет в окне, грелись и спокойно уходили, оставляя за спиной тепло. Сохранение жизни - кропотливое ежедневное дело с запахом протухшей еды и говна. Живопись тоже сохранение жизни - особым путем, вот и все. Я шел и смотрел - на небо, на ветки, сумасшедшие от ветра, на снежную пыль, носящуюся между небом и землей - с той особой нечувствительностью лица, когда оно, как стена, разбивающая ветер, а глаза - две прорези, дыры, щели, бойницы, раны, сосредоточившие всю чувствительность...

82. Минус пятнадцать, природа бездумна...

Тридцатое января, ветер в морду и левый глаз, ломит лоб, съеживает кожу. Пока пройдешь эти восемьсот... Зато светло и ясно, небо сверкает, как саврасовский март, от этого сверкания боль в глазах... На кухне опять Сергей, он спокоен, покорен, сдается на милость победителя. Я вижу по мискам, сколько он съел, ужасаюсь, беру его подмышки, сажаю на форточку и толкаю под зад. Он скатывается на балкон и долго стоит там, задрав голову, в глазах недоумение. Через пять минут вторгается снова, я кричу на него... и так много раз. Мне становится неудобно перед ним, стыдно, сколько можно унижать сильного в угоду слабым!.. Я выхожу на балкон и даю ему кусок печенки, он понимает это как сигнал к возвращению.... И там мы мучаем друг друга. Но стоит его оставить в доме, через минуту чей-нибудь истошный вопль, так он понимает справедливость. По утрам воробьи уговаривают нас поверить в конец зимы. Я бросаю им крошки, но не верю, так просто нас не обманешь. Скрипя ржавыми баками подъезжает мусорка, сигнал уходить Клаусу, самому крупному специалисту по мусору. Костик, поднявши хвост, обхаживает Макса, а Макс, поджав хвост, изучает Алису... За это и бьет тебя Серый?.. На желтоватом снегу овраг, заживающая на коже рана, перечеркнутая линиями швов-стволов, живыми и неуклюжими. Искренность и выразительность неуклюжи и наивны.

83. Суббота, минус шесть...