Читаем Пепел и сталь полностью

— Мне кажется, я подобрал тебе отличную религию, — заговорил Сэйзед, и в его обычно бесстрастных глазах вспыхнул энтузиазм. — Она называется «трелагизм», по имени бога Трела. Трелу поклоняются нелазане, небольшой народ, живущий далеко на севере. В их краях смена дня и ночи происходит очень странно. В течение нескольких месяцев в году почти весь день темно. А летом, наоборот, темнеет совсем ненадолго. Нелазане верят, что в темноте есть особая красота, а день по сравнению с ней примитивен и даже нечист. Они считают, что звезды — это тысячи глаз Трела, наблюдающего за людьми. А солнце — единственный глаз его завистливого брата Налта. Поскольку у Налта один глаз, он заставляет его гореть очень ярко, чтобы затмить своего брата. Однако на нелазан это не производит впечатления и они предпочитают поклоняться молчаливому, тихому Трелу, который смотрит на них даже тогда, когда Налт захватывает все небо.

Сэйзед замолчал. Вин, не зная, что сказать, тоже помалкивала.

— Это действительно хорошая вера, госпожа Вин, — добавил наконец Сэйзед. — Тихая, сдержанная и одновременно очень сильная. Нелазане — не слишком развитый народ, но они очень решительны. Они составили карты ночного неба, пересчитав все заметные звезды и определив их место. Их верования подойдут тебе… особенно то, что они предпочитают ночь дню. Если хочешь, могу рассказать побольше.

Вин покачала головой.

— Вполне достаточно, Сэйзед.

— Не очень хорошее настроение? — спросил Сэйзед, хмурясь. — Ладно. Мне следует еще немного подумать. Спасибо, госпожа… ты так терпелива ко мне.

— Еще подумать? — переспросила Вин. — Это уже пятая вера, в которую ты пытаешься меня обратить, Сэйзед. Сколько их осталось?

— Пятьсот шестьдесят две, — с готовностью ответил он. — По крайней мере, известных мне. Но, к сожалению, в нашем мире были и другие религии, которые исчезли, не оставив следа, так что мой народ не может включить их в списки.

Вин помолчала.

— И ты что же, помнишь эти религии наизусть?

— Более или менее, — подтвердил Сэйзед. — Молитвы, основные божества, мифология. Многие похожи, потому что их исповедуют секты одного направления.

— Пусть похожи, но как ты все это помнишь?

— У меня… свой метод, — признался Сэйзед.

— Да, но зачем тебе это?

Сэйзед развел руками.

— Мне кажется, ответ очевиден. Человек — великая ценность, госпожа Вин, и так же ценна его вера. Но с тех пор как тысячу лет назад взошел на престол лорд-правитель, многие религии канули в небытие. Стальное братство запрещает верить в кого-либо, кроме лорда-правителя, и инквизиторы уже уничтожили сотни верований. И если кто-нибудь не сохранит их в памяти, от многих религий вовсе ничего не останется.

— Ты хочешь сказать, — недоверчиво начала Вин, — что пытаешься обратить меня в веру, умершую тысячу лет назад?

Сэйзед кивнул.

«Похоже, каждый, кто имеет дело с Кельсером, немного не в своем уме».

— Последняя империя не вечна, — тихо произнес Сэйзед. — Не знаю, разрушит ли ее именно мастер Кельсер, но конец все равно наступит. И когда это случится, когда Стальное братство потеряет влияние, люди захотят вернуться к вере своих отцов. В тот день они обратятся к хранителям, и мы отдадим человечеству забытые истины.

— Хранители? — переспросила Вин, пока Косан присматривалась к ее челке. — Значит, таких, как ты, много?

— Не очень. Но мы есть. И нас достаточно, чтобы передать знание следующему поколению.

Вин задумалась, с трудом удерживаясь от того, чтобы не вырваться из рук Косан. Эта женщина явно никуда не спешила. Когда Рин подрезал ей волосы, ему хватало нескольких взмахов ножницами.

— Может, продолжим урок, пока ты сидишь тут, госпожа Вин? — спросил Сэйзед.

Вин покосилась на террисанина, и тот едва заметно улыбнулся. Он знал, что застал ее врасплох: ей некуда спрятаться, она не может даже пересесть к окну, чтобы глядеть на туман. Ей ничего не оставалось, кроме как сидеть и слушать.

— Ладно, — вздохнула она.

— Можешь перечислить все десять Великих Домов Лютадели, начиная с самого могущественного?

— Венчер, Хастинг, Элариэль, Текиэль, Лекаль, Эрикеллер, Эрикелл, Хот, Урбейн и Бувидас.

— Очень хорошо. А ты сама…

— Я — леди Валетт Ренокс, четвертая кузина лорда Тивена Ренокса, владельца этого особняка. Мои родители — лорд Харден и леди Фелетт Ренокс — живут в Чакате, городе в Западной провинции. Их основное занятие — экспорт шерсти. Моя семья занимается также продажей красок, в особенности темно-красной, которую делают из улиток, их много водится в наших краях, и темно-желтой — из древесной коры. Мои родители отправили меня в Лютадель к дальнему родственнику, с которым ведут дела, так что теперь я могу какое-то время провести при дворе.

Сэйзед кивнул.

— И что ты почувствовала, когда узнала об этом?