Павел Чумаков-Гончаренко

Пелагея

Пелагея

Каждый верит в то, во что он хочет верить. Разум ли дает человеку эту веру? И разум тоже, но во многом и сердце человека, состояние его души, ее качество. Чтобы поверить в добро, в его главную и безусловную ценность, необходимо и в своей душе носить это добро. А если внутри тебя нет добра или его настолько мало, что оно почти и не видно, то ты и не сможешь признать его главной ценностью твоей жизни.

Пелагея, в который раз оглянулась на своих детей, пять мальчиков занимались каждый своим делом. Старший собирался на работу – пасти колхозных овец; один игрался с самодельной деревянной коняшкой, которую выстругал детям муж еще до того, как ушел на фронт; один спал; а самый младший опять заплакал. Война уже шла второй год. Народу было тяжело – тогда всем было тяжело, – и на фронте, и в тылу. Народ напрягал все свои физические и духовные силы скопленные им за прошедшие столетия. Да, силен и могуч русский народ, но и у него есть свои пределы силы и выносливости. Вот и Пелагея нет-нет да впадет в уныние, как она справится одна с пятью детьми, – один другого меньше. Старшей уже помощник, ему зимой исполнилось двенадцать и он уже трудится в колхозе. А младшему только минул второй год и он еще совсем несмышленыш. Старшему за работу выдавали в колхозе немного муки и зерна, но все уже почти закончилось, а до следующей выдаче было еще более недели. Кормить детей кроме картошки, этого второго крестьянского хлеба, нечем. Было еще две дочки, но тех унесла оспа, а мальчики переболели, но кое-как выкарабкались. Девочки уже были бы постарше и помощи было бы больше, но Господь распорядился иначе. Пелагея тяжело вздохнула и перекрестилась на образа в красном углу. Она взяла на руки младшенького и стала его укачивать. Вначале почувствовав руки матери младенец закричал еще пуще прежнего, но потом мало-помалу стал успокаиваться и наконец заснул. Пелагея осторожно, чтобы не разбудить, уложила его в кроватку и напоследок дала указание играющему с коняшкой кучерявому и конопатому мальчику лет девяти-десяти, чтобы он пока старший работает, а ее не будет, оставался за старшего и следил за своими братьями, особенно за самым младшим. Мальчик согласно кивнул, а Пелагея вновь перекрестившись в дорогу, на образа, вышла из хаты.