Читаем Пейзанизм полностью

   Не знаешь что делать - не делай ничего. Думай. "Ничего" означает ползание на коленях зигзагами по хлюпающей местами полянке. Хлюпающей, естественно, кровью человеческой. Хорошо хоть Чарджи никому внутренности не выпустил. Или там - мозги. Естественно, принц этот торконутый, в уборке местности участия не принимал. Хоть заменил Ивашку в деле транспортировки покойничков. У ребят уже слаженно получается.

   Каждое дело требует навыка, который вырабатывается многократным повторением. Трупы таскать они уже наловчились. Вот придумаю, как сделать холодильник и открою морг. Первый обще-свято-русский. На принципах всеобщей демократии и равноправия. Хоть холоп, хоть князь, а мы тебе на ножку - бирку единого образца и порядковый номер.

   Наконец, трупы и целых два мешка всякого барахла унесли. Я даже залез в реку и полежал на броде. Мокрость и липкость, прежде распределявшаяся по телу пятнами, сменилось общей сыростью и промозглостью. Дробно стуча зубами присоединился к последней ходке моих потаскунов и носильников. Возле телеги хоть костерок горит. Быстренько подкинули веток и осмотрели друг друга. "Вампиры нажрамши". "Нажрамши" - потому что все в этом во всем. "Вампиры" потому что... Ну, и так понятно. Конёк вздрагивал, прядал ушами, от меня вообще шарахался. Парни уложили и увязали покойников с барахлом на телегу и двинулись вперёд. А я за ними шагах двадцати. Думая и выбивая "танец с саблями". И зубами, и ногами, и другими... частями тела.

   Только часа через два, когда взошло солнце, я немного согрелся, остановил наш караван и изложил своей дружине собственное видение произошедшего. Меня дважды поправили: следы засады "пауков" на тропе и наши в березняке - видны и неустранимы. Снова прошлись по цепочке наших действий. Очень старался давать информацию дозировано. Парни явно поняли, что я не все им рассказываю. Когда это дошло до Ивашки, он наезжать начал:

  -- Господине! Ты что, ты мне не веришь? Да я..., княже...

   Вот после "княже" пришлось его останавливать уже дрючком. Чарджи переглянулся с Ноготком, сделал стойку как охотничья собака. Но рот ему открыть я не дал, погнал телегу дальше.

   А мух сколько налетело... Вроде бы лес... А вот же - всякая жужжащая мерзость слетается на запах крови прямо облаком. И нет чтобы уже готовую с одежды слизнуть, а все норовит и под кожу забраться, да прямо из живого испить.

   На лужок перед Рябиновкой выкатились еще часа через два. Солнце уже высоко, греет по-настоящему. В канаве напоследок помылись, себя и мертвецов осмотрели, Чарджи оружие своё проверил. Вроде все хорошо, но какое-то...

   Понял я только когда к воротам по косогору подъезжали - нет следов от стада. То есть - следы есть, но свежего дерьма нет. Стало быть, стадо сегодня не выгоняли. И ворота прикрыты. Подъехали к воротам, стали открывать. А там...

   А там полный двор мужиков. "Пауки" толпой и незнакомые оружные дядьки.

  -- Вот они! Душегубы!

   "Пауки" кинулись, было, к нам, но откуда-то со стороны поварни донёсся мощный рык:

  -- Стоять! Назад! Посеку всех!

   Оружные дядьки дружно вытащили свои железяки типа "меч русский форменный" и шагнули навстречу "паукам". Те остановились и нехотя стали опускать своё дубье. От поварни подошёл издаватель рыка. "Муж ярый" - написано прямо... везде. И на красном уже с утра лице. "Уже" - потому что Домнину бражку я чую метров с пяти. И по красному кафтану. Потёртому во многих местах, но за отворотами... пока не видно, но я чувствую - должен быть малиновый цвет. Пояс блестит, цепь на груди блестит, перстень на руке блестит. Морда тоже блестит. И лосниться.

  -- Это тут что?

   Вопрошающий и сразу же указующий перст уставлен в сторону телеги.

  -- Пауки битые.

  -- Как это?

  -- Да как видишь - возом.

   Кивок головой своим, у моих тут же отобрали пояса и стали осматривать оружие, потом погнали в сторону погреба. Как бы не начали колоть на раздельном допросе. А то мои ребятки могут и напутать.

  -- А ты, добрый человек, кто?

  -- Я-то? Я вирник Елненской волости Степан Макуха. А ты ублюдок Акимовский? Так?

  -- Я - Иван, Акиму Яновичу - сын. Что-то быстро вы тут оказались. "Пауки" битые - свежие, только с ночи, а вы тут аж с Елно поспели. С чего бы это?

  -- Не твоего ума дело. Молод ты еще, отроче. Ты вот лучше скажи как дело было. Да не ври, а то у меня тут мастера есть, так спросят - неделю сидеть не сможешь.

  -- Ну, если молод, то и спросу с меня нет. А хочешь послушать - пойдём к Акиму Яновичу. Без отца говорить не буду.

  -- Ты мне еще указывать будешь? Княжьему вирнику?

  -- "Отрок" значит "от - рек". То есть - сам говорить права не имею, не могу. По "Правде". Или княжьему вирнику "Русская Правда" не указ?

   Мужик крутанул головой, будто ворот стал тесным. Потом мотнул в сторону поварни. Я туда и потопал. Догнал моих, конвоируемых к погребу, и завернул их тоже на поварню, отправив конвойных в помощь, якобы нужную, у телеги.