Читаем Пейзанизм полностью

   Только вошли в свои сени -- погнал команды командовать. Чарджи с Ноготком -- во внутренний двор, в кусты, в засаду напротив нашей избы. Ивашку в одни сени, Николая в другие. В избе оконца и с фасада, и с тыльной стороны. Но со стороны фасада -- двор усадебный, народу много ходит даже и ночью. Если кто будет подслушивать -- придёт от кустов. Люди по местам разошлись, Потан столбом стоит. Мда... бардак у меня. До сих пор всякое барахло неприбранное лежит. Вон парные мечи мои с "людоловского" хутора привезённые. Только и сумел, что развернуть свёрток. Ни почистить, ни ржавчину свести, ни на рукояти оплётки поставить... Достал нашу писальную доску. Ударение, пожалуйста, правильно. Мы на ней пишем.

  -- Садись, рассказывай.

  -- Чего?

  -- А чего хочешь. Про Паучью весь. Ты давно там был?

  -- Так уже десять лет.

  -- А с "пауками" давно разговаривал?

  -- Года три уже.

   Как-то он замялся. Уточним. Выстрел в тумане. Как ёжик.

  -- А с "паучихами"?

   Попал. Во что - не знаю, но мужик запнулся.

  -- Третьего дня.

  -- С мачехой?

  -- Если "пауки" узнают... отец её убьёт.

   Постепенно, слово за слово, вытаскивается на свет история этой "не легитимной любви". Десятилетней. С непрерывным мордобоем на той стороне, с нелюбимой женой и поэтому тоже мордобоем -- на этой. Со свиданиями украдкой под страхом смерти. Ещё один эффективный способ испортить жизнь себе и любимому человеку. Надолго, навсегда.

   "Батяня хороший"... А батяня-то... "не плотник, а стучит". Да, Потан, рассказывал своей даме о делах на усадьбе. Просто пытался развлекать общим трёпом. Но его возлюбленная, с его слов, в веси вообще рот не открывает -- муж бьёт её по поводу и без. Местные бабы смотрят на неё как на парию. Родни у неё нет. Так что, по мнению Потана, даже если он и скажет ей про "версты межевые двойные", то она все равно не расскажет. А он и не скажет. Что он, дурак что ли?

   В пересказе слов его дамы получалось, что "пауки" получают информацию об усадебной жизни из каких-то других источников. Как тяжело извлекать истину из человека. Даже когда он настроен на сотрудничество. Все-таки работать с объективной реальностью куда как проще. Я снова и снова заставлял Потана вспоминать каждое его свидание. Отнюдь не в форме: "А когда ты её вот так положил -- ей это понравилось?" Не до того. Вспоминал он... тяжело. Всякие рассказы на общественно-социальные темы хоть из жизни Рябиновки, хоть из "паучьей" - были для них только несущественной приправой перед прелюдией и перед спешным прощанием. Зато неинтересные мне и не озвучиваемые картинки и детали этих тайных встреч весьма действовали на самого рассказчика. Это просто было видно. Бедная Светана -- её ждёт бурная ночь.

   Слушая его пыхтение, я снова и снова прокручивал сказанное. Что-то такое... какая-то странная закономерность. Странная для меня. Ну конечно! Все новости каждый год доходили из Рябиновки в Паучью весь только в летнее время. Каждую весну Потан вываливал на свою партнёршу кучу новостей. Большая часть из который ей были неизвестны. А вот потом новостная тема становилась очень... тощей. До следующей весны. Как-то для специалиста по информации -- странно. Я понимаю -- сезонные полевые работы. Но информационные каналы -- не берёзовый сок. Что битам, что байтам - температура среды не интересна. Это у барона Мюнхаузена звуки музыки замерзают в русских снегах до состояния разноцветных льдинок. А информации -- все равно.

   Стоп. Это при передачи информации с носителями из электромагнитных волн. А вот акустические колебания... они же - трёп человеческий... Раз человеческий, то и "говорун", и "слухун" выходят в контакт по сезону. Контакт явно происходит где-то вне усадьбы. В лесу? Все местные жители живут по погоде. Но чтоб только в тепло покидать усадьбу...

   Серия уточняющих вопросов... Я не могу спросить прямо. Не потому что ему не верю. Он просто не в состоянии понять вопрос. А если и поймёт, то будет мне поддакивать. Просто из вежливости, чтобы не обидеть отказом. Так африканские пигмеи дружно кивали на рисунки зверей в книгах европейских путешественников. "У нас и это есть, и это видели, и вот это бывает..." Вплоть до изображения белого медведя. А чего ж не покивать хорошему человеку.

   Получается, что где-то с мая по сентябрь кто-то довольно регулярно "стучит". И началось это где-то пять-шесть лет назад. Потан-то все эти годы навещал свою возлюбленную. Там, в доме его отца, все маленькие дети -- его. И здесь вот тоже: Светана четыре раза беременной ходило. Выжило двое, но это уже не вина мужика -- он свои выстрелы сделал.

   Светает уже. Через два дня -- Купала. Иванов день. Летнее солнцестояние. Ночи - короткие, и эта уже прошла. Засада результата не дала, допрос - тоже. Какие еще тактические находки и профессиональные приёмы из детективно-шпионского репертуара моего времени можно применить?

  -- Ладно, Потаня, пошли в поруб.

   У мужика сразу лицо... окаменело. Хорошо хоть команда "Руки - за спину" здесь еще не утвердилась на уровне инстинктов. Как в моей России.