Паоло выпрямился, но Россана не смогла сделать это. Здоровой рукой он прижал ее к себе, как маленького ребенка.

Мать настоятельница махнула нам рукой, приглашая подойти. Она внимательно оглядела каждого из нас, а потом спросила:

— Так как поживает мой добрый брат?

— Он был в добром здравии, когда мы видели его в последний раз, — ответил я. — Но он подверг себя большой опасности, предоставив нам убежище.

— Тогда я могу, по крайней мере, поступить так, как поступил он, — сказала мать настоятельница и пригласила нас войти.

— Но вы должны знать одну вещь, — заговорил Паоло. — Мы соприкоснулись с чумой.

Сестра привратница отшатнулась от нас, но мать настоятельница сохранила полное самообладание.

— Должно быть, вы очень нуждаетесь в помощи, раз мой брат послал вас ко мне при таких обстоятельствах!

И она широко распахнула дверь, впуская нас.

Мать настоятельница провела нас в подвал, расположенный значительно ниже здания монастыря. Он был вырыт в горе и обособлен от основных помещений.

— Снимите с себя всю одежду, — велела она, — и я сожгу ее. Потом хорошенько поскребите себя щеткой. Да! И волосы надо будет сбрить.

Элизабетта ахнула и схватилась за свои кудрявые волосы.

— Мне очень жаль, — с сочувствием посмотрела на нее монахиня, — но, если мы хотим предотвратить распространение инфекции, любой инфекции, эти меры — единственный способ. Я поищу для вас другую одежду. Мы шьем облачения для духовников всех рангов — вплоть до епископов и даже кардиналов. Я пороюсь в корзинах, посмотрю, нет ли там чего-нибудь подходящего для вас.

— Уверен, что это высшие чины папства виновны в наших несчастьях! — заявил Паоло. — Я не вынесу, если мне придется одеться в то, во что одеваются члены этой организации!

— Тогда, может быть, подойдет ряса послушника? — серьезно спросила мать настоятельница.

При этом она скрыла улыбку, и я понял, что ум у этой женщины такой же острый, как у ее брата.

Таким образом, все время своего пребывания в Мельте Паоло, Элизабетта и я ходили в рясах францисканских монахов.

И в таком же облачении покинули стены монастыря и ушли по горам на другую сторону Италии.

Только Россане не пришлось надеть рясу последователей святого из Ассизи. Когда мать настоятельница пришла, чтобы унести нашу зараженную одежду, она очень внимательно осмотрела Россану. А потом вернулась с теплым одеялом и, завернув в него хрупкое тельце девочки, унесла ее в монастырский изолятор.

До ее последнего мгновения мы с Паоло стояли по обеим сторонам ее постели, а Элизабетта держала ее руку в своей.

Через два дня Россана дель Орте умерла.

Глава 32

Зимний ветер еще бушевал в горах, но длинные сосульки на краях крыши монастыря уже начали таять. И тогда мать настоятельница решила, что для нас настало время двигаться дальше.

— Снег тает. День-другой, и дорога через перевал откроется. Если солдаты Борджа выслеживают вас с таким рвением, они могут ждать в Аверно. И как только горные тропы и проходы откроются, они придут за вами сюда.

Мы пошли на могилу Россаны, чтобы попрощаться с нею.

Чтобы скрыть свое пребывание здесь, мы вынуждены были похоронить ее под вымышленным именем.

Как и всем монахиням во всех монастырях, ей дали новое имя, оно и было начертано на простом деревянном кресте, обозначившем место ее последнего успокоения. А выбрала его Элизабетта.

— Вершины ваших гор были видны из окна нашей спальни в Переле, — рассказала Элизабетта матери настоятельнице. — И мы с Россаной часто говорили о том, что здесь, в такой близости к Богу, должно быть, живут ангелы. Теперь она с ними. Поэтому напишите на ее могильном кресте, что ее звали сестрой Анджелой. И пусть ангелы встретят ее на небесах как подобную им.

Мать настоятельница поручила одному пастуху стать нашим проводником в горах. Паоло и Элизабетта приглашали меня пойти с ними на север. Они шли к своему дяде, который жил неподалеку от Милана.

Но я покачал головой.

— Нет, я пойду во Флоренцию, к своему хозяину.

Я принес слишком много горя этой семье и поэтому был уверен в том, что для них будет лучше и безопаснее, если наши пути разойдутся.

— Ну а мы пойдем искать дядю, — сказал Паоло. — Два нищенствующих монаха вряд ли будут привлекать к себе слишком много внимания на дорогах, — добавил он, имея в виду скромные рясы, в которые были одеты и он сам, и Элизабетта.

— На случай, если мы никогда больше не встретимся, — сказал я, — желаю вам хорошей, счастливой жизни!

— Мы обязательно встретимся! — сурово произнес Паоло. — Хотя может пройти немало лет. У нас есть неоконченное дело, и нам надо будет к нему вернуться, Маттео. Мне нужно время, чтобы вырасти, стать сильнее, хорошенько вооружиться и научиться сражаться так, чтобы побеждать. Когда буду готов, я найду тебя, и тогда мы отправимся на поиски этих людей. Поклянись, Маттео, что пойдешь со мной!

Что оставалось мне делать? Учитывая все обстоятельства, я мог только согласиться.

Он пожал мне руку: