Читаем Паутина грез полностью

— Ты знаешь, какое удивительное ощущение возникает, когда на чистом холсте появляются чьи-то живые черты! Сначала даже не сознаешь, что создатель этого — ты сам, но когда изображение обретает цвет, естественные пропорции, характер, кажется, что ты произвел на свет ребенка… Развитие человека — процесс длительный и прекрасный! Работая над холстом, я всегда воображаю, как мужское начало пробивает себе путь к заветной клетке, как пронзает ее оболочку — и мгновенно вспыхивает новая жизнь! Так и в искусстве — только здесь рождается красота, живая красота… и зачать эту красоту предстоит нам с тобой, Ли, — глухо, почти шепотом произнес Тони.

Опять я не знала, что сказать. От его пронзительного, обжигающего взгляда, вкрадчивого голоса я начала трепетать.

Тони заметил мое смятение, исступленное выражение его лица сменилось на веселое, и он рассмеялся.

— Только ты не пугайся! Я просто образно выразил свои мысли, — произнес он и вдруг склонил голову набок. — Скажи, Ли, а не появился у тебя в Уинтерхевене дружок-приятель?

— Парень, что ли? Да откуда? Мама требовала, чтобы выходные я проводила в Фартинггейле. Ты сам прекрасно знаешь, что все свободное время мы с тобой то на лыжах ходили, то на лошадях скакали, то…

— Конечно, но я думал, может, у вас бывали совместные занятия с мальчиками и ты с кем-то познакомилась, нет? — Тони лукаво улыбался.

— Нет. Мисс Меллори это не включала в программу, только танцевальные вечера иногда устраивала, но я на них не присутствовала, — не без досады сказала я.

— Ясно. Не расстраивайся, в следующем году, думаю, ты чаще будешь оставаться в Уинтерхевене. Я вижу, мальчиками ты интересуешься. А в старой школе у тебя не было парня?

— Вроде не было.

— Постоянного не было, а вообще был? — поддел он меня. — Кока-колу выпьешь?

— Да.

Отчим принес из кухни стаканы, наполнил их и стал пить, поглядывая на меня. Сначала я думала, он продолжает «работать» над эскизом, но ошиблась.

— А тот твой-не-твой парень… вы не целовались, а? — вернулся он к щекотливой теме.

— Нет, — быстро ответила я. И, конечно, покраснела.

А он, конечно, улыбнулся.

— Что ты, я маме твоей ничего не скажу.

— Говорить нечего, — твердо заявила я.

— Но ведь девочки целуют мальчиков, а мальчики целуют девочек. Это нормально. Или что-то изменилось в мире? Может, вместо поцелуев теперь рок-н-ролл?

— Нет, поцелуи были и есть, — ответила я, хотя опыта в этом не имела никакого.

— А как насчет французских поцелуев?

Тони придвинулся ко мне поближе. Я до недавнего времени не подозревала о существовании французских поцелуев, пока Мари Джонсон нас не просветила.

— Никак, — сухо молвила я в ответ.

— Но ты ведь знаешь, что это такое?

— Знаю.

— Знаю — но никогда на себе не испытывала? Это восхитительно. Ты, оказывается, невинна не только на вид. То есть ни один парень еще не касался твоего язычка в поцелуе, а?

— Я же сказала, — буркнула я. Зачем он меня дразнит?

Тони негромко засмеялся, но вдруг помрачнел.

— В этом нет ничего ни дурного, ни страшного, Ли, хотя твоя мама, похоже, крепко держится за это мнение. Впрочем, она и всего остального не жалует…

Осекшись, он стал глядеть в пол, потом поднял на меня глаза, но смотрел будто сквозь, в никуда… Лицо его было отрешенным. Я даже испугалась, настолько пустым был его взгляд. Вдруг Тони моргнул и вернулся к реальности.

— Ты поразила меня своей зрелостью, Ли. Поэтому я выбрал тебя в качестве модели. Ты такая благоразумная девушка, ведешь себя естественно и достойно. Уверен, ты оставила своих сверстниц далеко позади. Я прав?

Я пожала плечами. Порой наши девчонки казались мне глупыми и наивными, но, бывало, я начинала чувствовать себя дошкольницей, особенно когда подруги начинали делиться своим «женским опытом».

— Понимаю, развод родителей заставил тебя страдать, — продолжал отчим, — понимаю, что ты испытывала ко мне ненависть. Угадал? Ты считала меня виновником всех перемен? Не надо, не отвечай. Я понимаю тебя и, возможно, на твоем месте испытывал бы нечто подобное. Надеюсь только на то, что наши лыжные походы и прогулки верхом притушили ненависть ко мне, — грустно произнес Тони.

— Я не испытываю к тебе ненависти, — быстро откликнулась я. И не слукавила. С некоторых пор мои чувства к нему изменились.

— Да? Что ж, приятно слышать. Я хочу, чтобы мы с тобой были друзьями и даже больше.

Я молчала. Сейчас Тони смотрел на меня иначе, чем когда стоял у мольберта. Только на секунду я позволила себе встретиться с ним глазами и тут же вспыхнула, отвернулась: слишком пронзителен был его взгляд.

— Ладно, — сказал он, бесшумно хлопнув в ладоши, — пора возвращаться к работе.

Он встал к мольберту, а я села на кушетку.