Читаем Паутина полностью

Одинокий путник проехал верст пятнадцать, остановился в чапархане[93] и обратился к группке селян, смакующих под навесом чай. Он почтительно попросил снабдить его сведениями насчет табака и выказал в расспросах хорошее знание дела. Торговля для армян обычное занятие, никто не удивился новому лицу, и ему охотно сообщили виды на урожай. Поблагодарив, Тер-Егизар-оглы перевел разговор на другую тему. Он собирается объехать Саваланские горы, а затем и Кара-Даг. Опасно ли это теперь, когда пришли русские? Хозяин в Исфахане, почтенный Сурен-бек, поручил ему закупить к осени скотского сала и шкур. Надо предварительно наладить отношения с горцами. Кого местные уважаемые люди могут порекомендовать?

Селяне посмеялись над наивным вопросом. Страна фактически разделена на два разных мира. Персы и таджики живут за счет земли. Они изнежены, робки, не склонны к насилию. Зато у них в руках вся торговля, промышленность и культура. Совсем иное – тюркские народы. Они в большинстве своем кочевники, любят орудовать кинжалом, ненадежны в сделках. Конечно, обмен товарами между двумя мирами идет постоянно. Однако никогда не знаешь, чем он закончится: выгодой или грабежом. Поэтому рекомендации получить в ашхане можно. Но последствия… Тут уж как повезет.

После такого предупреждения селяне назвали-таки гостю несколько имен. Особенно хорошие слова прозвучали в адрес риш-сефида Бидали-бека из оймака зулькадар[94]. Зулькадары из всех шахсевенов самые спокойные. Они полукочевники и живут в домах, выстроенных вдоль путей кочевья. Дома называются тахте гапу и сделаны из дерева! Не саманные, как здесь, и не алацыки[95], как в горах, а из настоящего дерева. Свой хлеб зулькадары зарабатывают, оказывая услуги кочевым собратьям. Тем при перегоне огромных отар нужны места отдыха, кузни, поилки, лавки с городскими товарами… То есть люди Бидали-бека – такие же торговцы-посредники, как и Тер-Егизар-оглы, и с ними легче будет договориться. А другие оймаки – ой, плохо! Зарежут или в лучшем случае просто ограбят.

Армянин поблагодарил и даже оплатил ашхане выпитый компанией чай. Это понравилось аксакалу селения, и он написал рекомендательное письмо беку. Так русский разведчик обзавелся первой подлинной бумагой.

Дальше он ехал уже на север, огибая огромный отрог Савалана. Арыки исчезли, а с ними и плодородные поля, их сменили желто-серые степи. Наверху зеленели луга, это высотные пастбища ждали зимы. Сейчас они были пусты, кочевники угнали свои стада за Кара-су. К вечеру путник добрался до перевалов и увидел те самые тахте гапу, о которых ему рассказывали персы. Дома стояли вдоль дороги на север, группами по десять-двенадцать, на расстоянии в несколько верст друг от друга. Рядом паслись небольшие отары – для повседневной жизни. На въезде в селение армянина остановили двое шахсевенов со старыми винтовками Крнка наперевес.

– Кто такой, куда едешь? – спросили они не особенно радушно. Торговец объяснил и показал письмо от аксакала к риш-сефиду. Туземцы посмотрели на бумагу, ничего в ней не поняли и махнули рукой:

– Вон самый большой дом, там жилище почтенного Бидали-бека. Если он захочет принять тебя, неверный, то изложишь ему свое дело. А если не захочет – мы вывернем твои сумы и пошарим в них. А тебе пробьем голову, чтобы не болтался в наших землях.

Торговец отважно направился к дому старейшины. Тот спал, и пришлось ждать, пока старый человек отдохнет. Только через час риш-сефид соизволил принять гостя. Но встреча закончилась для Тер-Егизар-оглы хорошо. У него был талант договариваться с самыми разными людьми. Он быстро заинтересовал бека предложением продавать курдючное сало напрямую к Худаферинским мостам[96], минуя посредников-айсоров. Это обещало экономию в несколько тысяч кранов. Кроме того, гость предложил за шкуры зимнего забоя весьма неплохую цену. И показал ассигновки Учетно-ссудного банка и гарантийное письмо Сурен-бека, известного исфаханского купца. Хозяин слышал про него и согласился подумать. В результате Ашот заночевал в селении и обзавелся там нужными знакомствами.