Читаем Пациентка полностью

— Так, словно кто-то все время смотрит мне в спину, — выдохнула Нэнси. — А иногда… иногда мне кажется, что все это — дело рук Висенте Маньяни.

Бергман сокрушенно покачал головой.

— Вряд ли это организовал Маньяни. Спору нет, Висенте действительно заинтересован в большей части этих смертей, но ему незачем пристегивать к ним еще и вас, Нэнси. Это хоть вам понятно?

Нэнси на секунду ушла в себя и неохотно кивнула.

— Понятно. Но ведь это значит, что всех их убивает самый настоящий маньяк? Может быть, тот самый, чей фоторобот я помогала составлять?

Бергман, не глядя ей в глаза, уклончиво кивнул.

— Знаете, Нэнси, у меня к вам есть одна-единственная просьба — не исчезайте из дома так внезапно, как сделали это, когда пошли на встречу с Карлосом. А то моя агентура за вами не всегда поспевает.

Нэнси на секунду оторопела, а Бергман как-то виновато улыбнулся и добавил:

— Они, знаете ли, не слишком профессиональны… но других у меня нет, а вы все еще в опасности.

По спине Нэнси промчался ледяной вихрь.

— Значит, вы… все-таки думаете…

— Да, — решительно кивнул Бергман. — Кто бы это ни был, но, в конечном счете, он охотится на вас. Так что я вас прошу… будьте осторожны.

Нэнси растерянно кивнула и, не чуя под собой ног, отступила к двери.

— Кстати, Нэнси! — остановил ее Бергман. — А зачем вы пытались встретиться с Карлосом?

Нэнси обмерла.

— Вероятно, это связано с вашими психологическими проблемами? — уверенно подсказал Бергман. — Пытались объяснить ему, что так жить нельзя?

Нэнси сглотнула, а затем нервно рассмеялась и закивала. Предложенная Теодором совершенно психопатическая версия была до смешного правдоподобна. А потом дверь захлопнулась, и Бергман схватился за голову. Еще пару недель назад он и помыслить бы не мог держать эту милую женщину в качестве главной наживки — пусть и ценой правды о ее разговоре с Карлосом. Но теперь иного выхода он просто не видел. Карлос мертв, а тот, кто его убил, дышит в затылок всему городу.

* * *

Салли прошел вдоль реки около двух миль, выбрался на дорогу и уже здесь, на стоянке, обнаружил жилой трейлер, а в нем — бинты и йод. Кое-как стянул края ран пластырем, сделал себе перевязку и прилег на откидную койку — немного отдохнуть. А когда очнулся и краем города, с долгими остановками добрался до автозаправки, то увидел возле своего автофургона две полицейские машины и четверых копов.

Полицейские оживленно разговаривали с растерянно разводящим руками итальянцем и определенно интересовались стоящим на задах заправки автофургоном и его хозяином. Салли сокрушенно вздохнул и прилег за кустами. То, что возвращаться на работу не стоит, было слишком очевидно, но куда ему теперь идти и что делать, Салли не знал. Деньги остались в тайнике в фургоне, а из всего имущества у него только и было, что бог весть как оказавшаяся в руках после схватки толстая золотая цепь Карлоса.

Некоторое время он так и лежал, а затем все так же, краем города побрел назад и уже в темноте добрался до церковной ночлежки, поел пресного, даже без мяса, бобового супа и улегся среди таких же, как он, — без жилья и каких-либо перспектив.

Господь снова испытывал его веру и терпение, и посылал на него бедствия и язвы, словно на Иова, ставшего жертвой спора между богом и сатаной, но оставшегося верным господину своему, несмотря ни на что.

Вот только сам Салли впервые за много-много дней не был уверен, что и на этот раз у него хватит сил подняться и продолжать свой путь в небеса. После всего пережитого он ужасно боялся взять на себя еще и Висенте — со всей его охраной. А утром их всех подняли и повели на службу, и пастор говорил так много и так хорошо, что Салли заплакал от стыда перед всевышним и плакал до тех пор, пока служба не завершилась.

— Дитя мое, — подошел к нему священник, — что тебя тяготит?

— Я не оправдываю доверия господа… — горестно всхлипнул Салли, — но у меня просто не хватает сил отдавать ему так много…

Пастор улыбнулся.

— Дающему вернется сторицей, дитя мое… попробуйте превозмочь уныние и давайте господу то, что можете.

Салли всхлипнул и кивнул, и пастор снова стал говорить, а когда он закончил, Салли вытер глаза порезанным рукавом и сунул руку в карман.

— Спасибо вам, отче, — протянул он священнику ту самую, бог весть как оказавшуюся у него в руках после жестокой схватки с Карлосом толстую золотую цепь. — Вот… возьмите.

— Что это? — ошарашенно моргнул пастор.

— Это жертва Иегове… как вы сказали: то, что могу.

Пастор еще раз моргнул и… принял дар.

— Ты достойный сын церкви, дитя мое, — дрогнувшим голосом сказал он. — И тебе обязательно воздастся.

* * *

Вопреки ожиданиям Бергмана, городской совет поддержал Висенте Маньяни почти во всем. Нет, поначалу вопросы к нему были, и серьезные… но исполняющий обязанности мэра Висенте был так убедителен в своих аргументах, что постепенно всякое сопротивление сошло на нет. И на следующее же утро после совета город проснулся совершенно другим.