Читаем Пациентка полностью

— Что там еще у вас? — мстительно поинтересовался Висенте. — Сколько можно говорить, мистер Бергман: решайте свои дела на службе, а не успеваете, так не занимайте места…

Бергман кивнул, но не ему — офицеру и, побледнев от решимости и в нарушение всяческого регламента, встал.

— Извините меня, господа, но меня только что известили, что Карлос Эгуэрро убит.

Совет, все двенадцать человек, как один, замерли. Воцарилась такая тишина, что стало слышно, как бьется о стекло мелкая мошкара, а во дворе под окнами вполголоса переговариваются клерки.

— А ты не брешешь? — первым опомнился Висенте.

Бергман не отвечал.

— Господи! Кто? — наперебой зашумели члены совета. — Где? Когда?

— Сегодня около семи утра у реки, — ответил Бергман. — Почерк тот же.

* * *

Салли видел все: и как приехали люди Карлоса, и как окровавленные трупы загружали в машину, и как чертовы «латинос» выстроились цепью и, поводя автоматами, начали буквально выкашивать терновые заросли очередями. И — бог мой! — как же ему было страшно!

Подвывая от ужаса и боли, зажимая порезы на груди ладонью, Салли полз и полз все дальше от этого ужасного места, и пули свистели над головой, осыпая его мелкими брызгами щепок, колючек и древесной шелухи.

Нет, господь вывел его к цели совершенно точно. Салли в два счета уложил на месте обоих собеседников Карлоса, но вот сам Карлос оказался не из тех, что падает после трех-четырех ударов. И Салли дрогнул. Первым.

Это и стало его единственной и главной ошибкой. Карлос перехватил инициативу и пошел на него, размахивая навахой, и если бы господь не вмешался и не подсунул Карлосу под ноги корягу, Салли, наверное, был бы уже не здесь.

А потом были мучительно долгие футы пути прочь от этого места, и Салли, поливая собственной кровью кусты и топкую черную землю, отошел насколько хватило сил, а затем упал и пополз — уже через немоготу.

В глазах двоилось, и от этого корни казались то людьми, то зверями, а небольшие, залитые солнцем проплешины в сплошных зарослях — то городскими площадями, то приглашающими прилечь больничными койками, то вообще черт знает чем — без названия и смысла.

А потом там, позади, раздался вой полицейских сирен, а потом Салли начал терять сознание и в конце концов так и замер в обнимку с теплой болотной кочкой наедине со своими грезами.

* * *

Колумбийцы были так ошарашены, что не оказали полиции ровным счетом никакого сопротивления. Возблагодарив господа за то, что фэбээровцы так и не стали объединять дело об убийстве Карлоса с делом об убийстве мэра в одно, Бергман тут же снял все отпечатки и взял, какой только возможно, материал для анализа. И уже через несколько часов начал получать первые результаты: убийца все тот же, отпечатки все те же, а главное, он ранен, — эксперты обнаружили множественные пятна крови, не совпадающие по группе ни с кровью Карлоса, ни с кровью двух его убитых охранников.

Бергман взвился. Он лично обзвонил все больницы на триста миль вокруг и поручил агентам тщательно отслеживать каждого обратившегося к частным образом практикующим хирургам и врачам на пенсии. Эксперты утверждали: судя по обилию крови, ранения достаточно серьезны; с такими в сарае не отлежишься. А это означало, что у следствия впервые появился реальный шанс выйти на преступника. Если, конечно, не учитывать предстоящего допроса Нэнси Дженкинс: о ее настойчивых, но до самого последнего момента безуспешных попытках встретиться с ныне покойным Карлосом агенты сообщали Бергману все шесть дней подряд.

Он быстро набрал знакомый номер.

— Миссис Дженкинс? Это Бергман. Будьте добры, зайдите ко мне и лучше, если в течение часа. Увидите возле себя сопровождение, не пугайтесь — это мои люди.

* * *

Нэнси пришла к Бергману спустя четверть часа после его звонка.

— Присаживайтесь, миссис Дженкинс, — сухо кивнул начальник полиции, — только учтите: это допрос. Официальный.

— Вы меня арестуете? — прикусила губу Нэнси.

— За что, миссис Дженкинс? — устало пожал плечами Бергман. — За то, что назначали встречу Карлосу? Так это — не криминал. За то, что это вы, скорее всего, вынудили Тревиса написать явку с повинной? Так и это — не основание для ареста. За то, что после вашего визита в пиццерию убили официантку? Так вы в это время сидели в камере.

— Но это ведь я разгромила аптечный офис, — растерянно возразила Нэнси. — И деньги в оружейном магазине взяла я: разве этого мало?

Бергман болезненно поморщился. Ему и самому не нравилось, что не вовремя оказавшиеся у разгромленного офиса мальчишки теперь сидят в тюрьме — ни за что, но назад не повернешь.

— Вам в жизни не доказать, что вы взяли в магазине Маньяни эти деньги, — обошел он неприятную тему стороной. — Вы главное поймите: то, что я знаю о вас, ни на шаг не приближает меня к закрытию дела. Ваше неучастие в самом главном — в убийствах слишком очевидно.

Нэнси вдруг стало страшно. Так страшно, как не было даже тогда, когда ее взяли в заложницы.

— Знаете, Теодор… — с трудом проговорила она. — Мне все время кажется, что я его чувствую.

Бергман напрягся, но не прерывал.