— Какой ты рациональный. Ты и меня сплавишь, если нужно будет?

— Ты собираешься меня предать? Подставить, убить, отомстить?

Взгляд Василиса не отвела, смотрела прямо и уверенно.

— Нет.

— Вот тебе и ответ.

— Мой капитан, — послала мне воздушный поцелуй девушка левой, здоровой рукой.

— Не паясничай.

— А то что?

— Да ничего. Просто не паясничай.

— Может я не паясничаю, а полна искренности настолько, что в душе преклоняюсь перед своим героем?

— Фото мое уже повесила над кроватью?

— Под подушкой лежит, заламинированное.

— Зачем заламинированное?

— В ванную с собой беру, — мило улыбнулась Василиса. — Я же сказала: в ду́ше преклоняюсь. Душ в ванной, где девочки обычно… Хм, ты может и слов-то таких не знаешь. Давай с простого — у тебя в деревне была ванная? Знаешь, что это такое?

— Не, не знаю. Я летом в речке мылся, зимой в сугробе.

— Даже по головизору ванную не видел?

— По головизору я только мультики смотрел.

— Хентайные?

— Вот таких слов у нас в деревне не знают.

— Пещерные вы люди в своем рыбсовхозе.

— Откуда в тебе столько яда?

— Ой да как во всех, мне просто его никто не отсасывает.

— Злая ты баба, Вася. Впрочем, если б я был тянкой и меня звали Васей, я бы тоже этому факту сильно расстраивался.

Василиса соскочила с кресла и почти бегом вышла из комнаты, хлопнув дверью. Обиделась, надо же. Понимаю. Мне вот про Рыбинск тоже обидно было слышать, знала же, на что шла. Но фляга с перепадами настроения у нее конечно свистит пронзительно. Может последствия употребления сразу двух доз симулятора? Хотя нет, она ведь и в норме так себя ведет загадочно.

<p>Глава 16</p>

Едва завалился на кровать, снова раздался стук в дверь. Опять Василиса — зашла, как ни в чем не бывало. Хотя нет, несмотря на загар на щеках заметен румянец, да и смотрит немного смущенно. Понимает, как нелепо выглядит со своей беготней туда-сюда.

— Я чего заходила-то. Ты помнишь, какие три свои версии босс нам озвучил?

— Ты про его оговорку про обезличенную команду ковенантов, подразумевающую умолчанием, что охота могла идти непосредственно на нас?

— А ты шаришь, мой капитан.

Не обратив внимания на подначку, я кивнул. Василиса забралась обратно в кресло, снова натянув толстовку на коленки. Как и не было выкинувшей ее из комнаты вспышки ярости.

— И что ты об этом думаешь?

— Чего только за полночи об этом не думал.

— А конкретнее? Просто интересно, насколько твои мысли с моими пересекаются.

— Насколько знаю историю, в любой большой войне — чувствуя скорый перелом, участники в немалой степени начинают не только воевать с противником, а больше даже готовиться делить плоды победы. Иногда для этого меняют союзников или даже стороны, иным и вовсе удается сделать это не один раз. А бывает, что кто-то и вовсе может отказаться от результатов своей победы, чтобы не слишком усиливать союзников.

— Это когда такое было?

— Россия в Семилетней войне настегала Пруссии, но, чтобы оставить ее сильным буфером между собой и Англией с Францией плодами победы не воспользовалась.

— Эм. Это ты к чему?

— Мне все больше кажется, что демонов и тьму воспринимают как что-то назойливое, искусственное и временное, как пробужденных содомитов в начале века. И угрозу миропорядку видят не столько в приближающейся тьме — для многих эфемерной, сколько в нас, простых подростках, которые вдруг с ноги готовы ворваться в число тех, кого нужно учитывать при любых раскладах, как отдельную сторону.

— Договаривай.

— Откуда я знаю, может у тебя там записывающее устройство под одеждой? Передашь потом запись папе, ее смонтируют и дадут посмотреть-послушать кому надо. Давай уж ты сама озвучивай.

— То есть ты все же думаешь, что у меня под одеждой?

Покачав головой, я вздохнул.

— Ладно, ладно, — пожала плечами Василиса. — В общем, ты тоже допускаешь, что нас могли сознательно отправить в Мюррен, зная кто нас там ждет и зачем?

Такую мысль, что нас — как первую в рейтинге команду могли таким образом просто убрать или даже, скорее, разменять на что-то, я действительно допускал. Тем более президент нам вполне откровенно сказал, что политическая выгода стоит риска.

— Не как основная версия, конечно, но держу в уме.

— Откуда ты такой умный?

— Оттуда.

— Максим, я серьезно. Мне и мама, и сестра в уши льют постоянно, какой ты со всех сторон не по возрасту мудрый. Как бы и не очень верю, но сколько себя помню, со мной рядом профессора самых разных наук хороводы водят, пальцами мне показывают и сложные вещи растолковывают. Ты же вылез из какой-то деревни и тут же просто сходу, экспромтом выдаешь то, что мне по три раза объясняют. Как это вообще происходит?

Про «вылез из какой-то деревни» слышать было неприятно, но в голосе и взгляде Василисы читалась неприкрытая обида. Поэтому сдержав первый порыв ответить грубостью, потом с трудом не рассмеявшись, неожиданно даже для самого себя все же пустился в объяснения.