Читаем Пацаны. Ковенант полностью

— Спишь? — поинтересовалась Василиса. Говорит негромко, но голос уже в порядке, не такой болезненный как в самолете.

— Сплю. Как видишь.

— Отличный ответ.

— Отличный вопрос.

— Да я так, беседу же надо с чего-то начинать.

— Беседу по поводу?

Василиса не ответила. Прошла по номеру, беззастенчиво осматриваясь.

— Какой у тебя здесь порядок.

— Неожиданно?

— Ну да. Почему-то думала, что бардак.

— Бывает. Так зачем пришла?

— Пфф, какой-то ты невежливый, — фыркнула Василиса. — Анна Николаевна не дала?

— Слушай, ты сейчас вылетишь в коридор. У тебя пятнадцать секунд, чтобы исправить впечатление и убедить меня этого не делать.

Девушка внешне никак не отреагировала на мои слова — прошла чуть дальше, залезла в кресло с ногами. Немного неловко, одной здоровой рукой, натянула толстовку на голые коленки.

«Тринадцать, двенадцать, одиннадцать»… — я не шутил, считал про себя. Василиса смотрела на меня и загадочно улыбалась.

— Пять… четыре… три… — беззвучно я уже заканчивал счет.

— Ну прости-прости, бес попутал, — постучала себе пальцами по губам Василиса. — Вырвалось сама не знаю как, вот такое я говно.

Похоже, судя по ее легкой интонации сейчас, «нарядилась в коричневое на детском утреннике» — это их семейная шутка, часто упоминаемая в узком кругу.

— Максим, а почему ты своему другу Гере про огненный танто из ножен не рассказал?

Неожиданный вопрос. Не в том плане, что про огненный меч, а неожиданно почему именно Гере не сказал, а не Атаманову, например.

— С какой целью интересуешься?

— Максим, я вопрос задала.

— Я тоже.

— Я первая спросила. Слушай, я же не спрашиваю, почему ты еще не доложил боссу о том, как именно демона прибил!

Помолчали немного. Василиса явно догадывается — на уровне «не видела, но точно знаю», что убил демона я именно огненным мечом.

— Кстати, ты собираешься об этом вообще говорить? — нарушая паузу, поинтересовалась Василиса как ни в чем не бывало.

— Вообще да. Думаю, кому именно.

— И кому надумал?

— Пока не решил.

— Ясно. Так что с твоим друганом? Просто не могу понять, ему-то почему не сказал не показал?

— Для тебя это не очевидно?

— Нет. Максим, не мучай бедную глупенькую девушку, я правда-правда не врубаюсь.

— Если я не показал ему и не рассказал, это значит, что я ему до такой степени не доверяю. Это же очевидно.

— Хм, — протянула удивленная Василиса. Похоже, для нее не очевидно. И следующие ее слова дали понять, почему.

— Макс, а вот брат-брат-братишка, никому в обиду не дам, все другие виноваты кроме он, вот это вот все? Ты же за него впрягался как за себя?

— Я по-другому говорил.

— Не суть, но ты же грудью встал за обосранца?

— Я тебя в последний раз предупреждаю, что будешь вести себя в подобном стиле — вылетишь в коридор.

— Ну прости мою невоспитанность. Так почему ты Герасиму не доверяешь? Я реально не понимаю!

Подумал немного, что отвечать и как. Даже подбородок потер в задумчивости.

Хорошо помню, как демон сказал, что Василиса будет хорошей игрушкой, а вот Гере придется выбирать — или служить, или умереть. Морриган, как богиня, тоже недалеко от границ тьмы стоит, но насчет Василисы как ее избранницы никаких планов подчинения демон не строил. Это, все-таки, как-то расширяет порог доверия.

— Потому что я мало понимаю суть сложившейся вокруг нас ситуации и не хочу бездумно рассказывать всем и каждому о своих секретах.

— Хм. А что конкретно ты не понимаешь?

— Тебя кто убедил, что нахождение в одной команде с Герой — это хорошая идея?

— Никто.

— Дверь там, до свидания.

Некоторое время в комнате стояло молчание. Я смотрел на Василису, а она сидела не двигаясь, глядя в пол закусив губу и обхватив колени.

— Ладно, ладно… Отец, — взгляд Василиса так и не подняла.

Вот это неожиданно, ситуация прямо новыми красками заиграла. Я уверенно полагал, что это была ее мать — поэтому и не хотел рассказывать Анне про ставший мне доступным в сумраке огненный меч. Но сказанное сейчас Василисой просто в корне меняет дело.

— Аргументы какие были? Месть — это блюдо, которое подают холодным?

— В общем и целом. Слов больше, но смысл ты верно уловил.

— Скажи, а отец тебя вообще как, любит?

— Да черт его знает, — пожала плечами девушка, по-прежнему глядя в пол.

— Вот поэтому мне и не очень нравится происходящее.

— Так почему ты своему другану не доверяешь? — подняла она наконец взгляд.

— Потому что он нас бросил за забором.

— Тем не менее, ты взял его в команду.

Ах вот оно что, я об этой стороне вопроса как-то и не подумал даже.

— Против своей воли.

— Что?

— Я был против того, чтобы Гера был в нашей группе. И сразу же, во время первой нашей встречи сказал об этом куратору Анне Николаевне Полубояриновой и тренеру-командиру Анатолию Германовичу Атаманову.

— Подожди-подожди, но ведь ты так рьяно за своего обосранца впрягался?

— Васямльть!

— Ну прости! Максим, ну не ругайся, что выросло то выросло, я себя не контролирую. Накажи меня, если хочешь.

— Не хочу.

— То есть получается, что за Герасима после его звонка Брагину ты тоже без желания впрягался?

— Да. Если будет возможность, я бы хотел видеть его в другой группе. Но сейчас стараюсь не разрушать общекомандную атмосферу.