Читаем Пацаны. Ковенант полностью

Секутор, когда я к нему подходил, пытался подняться. Подобрав щит, я перехватил его двумя руками и с размаху ударил гладиатора по голове, так что аж металлически зазвенело. Схватил за целую ногу, оттащил секутора к статуе Марса, вернул на место окровавленный после удара щит с широкой отметиной от удара топора. Показал богу войны поднятый кулак, потом чуть отошел, повернулся ко всем греко-римским богам красного сектора.

Постоял, подумал немного, что говорить. Вот до этого места я в своих планах просто не доходил, сейчас даже не знаю, что делать. Глубоко вздохнув, поднял взгляд на статую Юпитера. В принципе, как в школе учили — не помнишь, как в параграфе, расскажи своими словами.

— Здравствуйте. Я это все к чему затеял… Понимаете, с простыми проблемами я, наверное, способен справиться сам. Говорят, мы с вами сейчас в одной лодке, планета в опасности и поэтому вы поможете мне, когда будут… Ну, в общем поможете, когда… Простите, что-то в голове сумбур какой-то. В общем, вы же дадите мне силу, чтобы справиться с по-настоящему серьезными проблемами? — с этими словами я чуть развел в стороны руки, извиняющеся-просящим жестом.

После этого предисловия собрался подойти к статуе Марса, как и планировалось, но не успел. Тело секутора вдруг превратилось в живой огонь. Позади меня — я не видел, слышал характерные звуки, тоже взметнулось яркое пламя. Оно отражалось в глазах статуи Марса, а парой мгновений позже прямо с небес, прямо в меня, одна за другой принялись бить молнии, расходясь ветвистыми силовыми жгутами по всей площадке.

Я так и стоял, разведя руки извиняющимся жестом, как вдруг почувствовал в них тяжесть. На левой руке ярче загорелась пламенеющая метка от запястья до локтя, а в правой — созданный из живого огня, постепенно сгущающегося до состояния лавы, а после превращаясь в блестящий металл, материализовался изогнутый меч. Я держал его в руках всего мгновенье, после чего он растворился в воздухе. Погасла и татуировка.

Остатки жгутов молний еще ветвились по площадке, а я смотрел на свои руки — левая еще сияет потухающим отсветом метки, а на правой, на безымянном пальце, золотой перстень, повернутый печаткой внутрь. Сейчас — по мере того, как молнии прекращали искрить, перстень истончался, исчезая.

Когда полностью стихло огненно-электрическое буйство, полностью исчез и перстень вместе с погасшей татуировкой метки. Только и там и там остались едва заметные, чуть более темные чем остальная кожа следы.

Обернулся, посмотрел за спину — чистый мрамор. Кровь, тела противников, их оружие, все исчезло, сгорело в пламени. Поднял взгляд вверх — почти первые и иные важные лица в высокой ложе явно ошарашены. Кто-то оглушен, многие заметно испуганы, невозмутимых почти нет. Анна выглядит лучше всех — словно тяжкий груз с плеч сбросила. Хотя, кивнув мне, она тут же посмотрела на зеленый сектор трибун, где в одиночестве сидела Василиса. Да, сбросила конечно тяжкий груз, да не весь.

Подмигнув Анне — несмотря на разделяющее расстояние, она похоже заметила, я направился к зеленому сектору. Внешне старался выглядеть невозмутимо и беззаботно, но по всему телу растекается слабость адреналинового отходняка. Хочется уйти куда-нибудь в темный уголок, сесть обхватив руками колени и посидеть так, чтобы никто не трогал минут сто двадцать.

Пройдя мимо статуй германо-ирландского пантеона поднялся на трибуну и подошел к Василисе, кивком показал в сторону основной группы.

— Пойдем.

Девушка ни спорить, ни даже говорить ничего не стала. Поднялась и мы вместе вернулись на трибуну красного сектора, встреченные гулом самых разных возгласов, в которых преобладало удивление нашей смелостью, восхищение умом и сообразительностью. Нет, понятно, что про слабоумие отваги никто не говорил, но в некоторых комментариях прямо откровенно читались намеки.

Пока мы стояли в кругу удивленных товарищей, в высокой ложе происходила организационная суета волнения. Там явно прощались и уходили некоторые люди — в том числе почти первые лица и их свита из других государств. Видимо присутствовали как наблюдатели, а остаются только те, кто имеет допуск к речи, которую нам сейчас речь говорить будут.

В высокой ложе теперь в основном мелькали темные мундиры Ковенанта — костюмов и платьев практически не осталось, переходили на другие позиции обеспечивающие безопасность бойцы.

— Красавчик, привет. Какие планы на пятницу? — отвлекая от наблюдений, раздался рядом чарующий голос.

Повернув голову, буквально оцепенел — рядом стояла самая красивая девушка на свете. Да что там девушка — самая настоящая богиня, прекрасная настолько, что зажмуриться хотелось от нестерпимого блеска ее красоты. Высокая, одного роста со мной, длинные чуть вьющиеся светлые волосы рассыпаны по плечам, пронзительные голубые глаза смотрят, казалось, прямо в душу; улыбка, за возможность увидеть которую еще раз хочется мир бросить к ногам этой прекрасной девы.