— Я тут вспомнила… мне кажется, я тебе обещала откровенность в ответ на два вопроса.

Голос Анны изменился, стал чарующим и томным.

— Да?

— Да. Можешь задавать второй, — Анна вздохнула, очень показательно мазнув рукой по груди после очередной затяжки.

Меня, конечно, на втором плане интересовало, почему не получившие метку Ваня и Ярик занимаются с нами наравне. Именно откровенный ответ интересовал, а не пару официальных версий, которые наверняка еще есть сверху. Но, как говорил дядька, накатив по вечерам: «Нет злее врага, Макс, чем обиженная женщина», так что не стал накалять и спросил о другом.

— Почему ты решила провести со мной ночь?

Судя по тому, как Анна кивнула, прикрыв глаза, вопрос был именно тот, что она и планировала услышать изначально.

— Первая причина в тебе. Ты юный и красивый, умный и привлекательный. Вне закона, так что меня за тебя не посадят, — усмехнулась Анна, глубоко затягиваясь и выдыхая дым в сторону. — Вторая причина во мне: у меня уже давно не было мужчины, а хочется, уж поверь.

— Для тебя проблема найти секс?

— Мужа нет, а для случайных связей я слишком сильная и независимая.

— Вот сейчас не понял.

— Из-за работы я слишком далеко от обычных людей. С коллегами же нельзя –сплетни, обязательства, неиллюзорный шанс потерять влияние и возможности. Идти же куда-то в ночь в клуб, или в сеть, оставляя следы… это же компромат, вся моя жизнь под фонарем.

— Так у всех жизнь под фонарем.

— Да, но когда ты, будучи школьником, договаривался с проституткой, ты просто не был никому нужен. Сейчас же обе девушки к которым ты ходил уже и показания дали, и видео с тобой передали сотрудникам.

— Они видео снимали?

— Не сам процесс, у них камеры в прихожих в целях безопасности. Под твой колпак никто не смотрит, пока ты никому не нужен. Мой же колпак совершенно прозрачен и всем интересен. Но не здесь, — усмехнулась вдруг Анна, обводя рукой вокруг. — Здесь мы под крышей. Ну и еще одна причина…

Голос ее вдруг заметно изменился.

— У меня тоже были видения. Чуть больше года назад я упала на сноуборде, ударилась головой и потеряла сознание. В беспамятстве видела богиню Афину, она показала мне твой образ. И только после случившегося в самолете я увидела тебя впервые, узнав, что ты действительно существуешь.

Если бы мне самому час назад не явилась богиня, я бы в эту озвученную причину не поверил. Скорее всего думал бы, что это часть плана, чтобы меня контролировать, раз уж через девушек из журнала не получилось. Сейчас же если не совсем безоговорочно поверил, то вполне допустил правдивость сказанного.

Анна снова глубоко затянулась, выпуская дым в сторону.

— Атаманов учит вас сражаться. Моя задача — научить тебя обращаться с женщинами. Получать и доставлять удовольствие, как ты сам недавно выразился. Если хочешь быть первым, ты должен быть хорош везде и во всем. Понимаешь, я уже…

Вдруг щелкнул замок и в комнату ураганом ворвался черный росчерк.

— Мама, мы дома! Пора встава… — непрошенная гостья замерла как статуя, расширившимися глазами глядя на нас.

<p>Глава 6</p>

Безразмерная толстовка, короткие джинсовые шорты, конопушки на вздернутом носике, едва видимые сквозь густой загар. Впрочем, уже потускневший — девушка побледнела. Не так, как в салоне самолета, но тоже заметно. Отпустив упавший небольшой чемодан, она развернулась и молча выбежала из комнаты, хлопнув дверью.

— Ба-а-а…. — Анна глубоко затянулась и закончила на выдохе: — Лять! Она же сказала после обеда приедет!

Я настолько удивился, что чуть было не спросил очевидное: «Это твоя дочь?»

— Разве не похожи? — прочитала вопрос во взгляде Анна, помахав ладонью у своего лица.

— Сейчас вижу, что похожи, хотя сразу и не догадаешься.

— Почему это?

— У нее естественная красота юности, у тебя идеальная женственность.

— На пластику намекаешь?

— Даже не думал.

— Я тебе говорила уже, что твои комплименты как звонкий шлепок?

— Пощечина.

— Нет в этот раз, — вздохнула Анна. — Максим, у меня к тебе есть огромная просьба.

— Слушаю.

— Если выйти из корпуса, пойти прямо и спуститься вниз, мимо фасада дворца где грации стоят, там сразу в основании лестницы есть дорожка налево вглубь парка. По ней если пойти, наткнешься на скамейку Александра, в камне вырубленную, Вася скорее всего туда убежала.

— Какого Александра? — вообще ни разу не понял я, о чем речь. Слова все знакомы, а вот смысл просто не ухватить.

— Александр II, государь-император всероссийский. Он здесь, в Бельведере, со своей любимой женщиной жил недолго, но счастливо, а на скамейку эту ходил посидеть-подумать в одиночестве.

— Ясно. А Вася это кто?

— Вася — это моя дочь.

— Ты назвала дочь Васей?

— Василиса!

— А-а.

— Это не первый раз, когда мы здесь и когда мы ссоримся, так что скорее всего она там ждет.

— Тебя ждет?

— Да, но придешь ты. Пожалуйста, попроси у нее прощения. Скажи, что если бы ты знал, что я ее мать, то даже не допустил бы мысли бла-бла-бла, дальше неважно, она тебя уже прервет и убежит. Возможно, будет резка и груба, но пожалуйста, не принимай близко к сердцу, рано или поздно сама извинится. Дальше искать ее не надо.