Читаем Патент 119 полностью

Ольга (изумленно). Для нас. У нас восемнадцать тысяч рабочих. Будет театр на три тысячи зрителей, кино, спортивные залы, зимний сад.

Торопов(спешит к дверям). Товарищи, в чем дело?

Входят семь человек: старик — дядя Яша; молодые — Глушков, Зеленый, Никитина, — это электросварщики, они несут излитую под молотом деталь; за ними трое пожилых — Носов, Скобарев и Нервов, — это литейщики и клепальщики.

Никитина. Директору — на стол, поставить ее на стол.

Носов. Не мы это делали, нечего нам и отвечать.

Никитина. Врете, товарищ Носов!

Скобарев. Не шуми, девка, — молода еще.

Никитина. Именно, — молода… Товарищ директор, литейщики и клепальщики перешли в бешеное наступление против нас. Энтузиасты вольтовой дуги квалифицируют это как поход против культуры. На общем собрании мы будем требовать — вымести, вместе с их допотопными горнами и клепальными молотками, весь дух закостенелой деревенщины и шкурничества.

Нервов. Ух, ты! Говорит — прямо пулемет.

Носов. Да не мы это…

Рудольф(Ольге). Что они говорят?

Ольга шёпотом переводит ему.

Скобарев. Да хоть бы и мы. Не о том речь. Разве к такому делу можно детей допускать? Электросварка — дело новое, ее надо сперва хорошо проверить. Может, она металл пережигает?

Носов. Пережигает — это верно.

Никитина. Бешеная ложь!

Анни. Она голодная? Почему она кричит?

Блех. Да, нравы, я посмотрю…

Скобарев. Дело темное — электросварка. Выпускаем продукцию для всего Союза. Шутите? А уж клепка — дело испытанное. Мы за эту продукцию отвечаем.

Торопов. Давайте успокоимся, товарищи. Обещаю все это дело разобрать.

Никитина. Товарищ директор предлагает успокоиться. Дядя Яша. Подожди, девочка, я им скажу. (Скобареву.) Я, дружок, старей тебя: сорок пять лет на клепке. Оглох. А я первый пошел в энтузиасты.

Скобарев. Чего с тебя и спрашивать!

Дядя Яша. Клепка… Эх, вы, глухари! Одну заклепку пять человек бьют. Первый подтягивает, другой поддает, третий упор держит, четвертый бьет, а пятый возле покуривает. Пока вы пятеро стучите, я один наработаю без шума…

Зеленый. В литейной у них то раковины в чугуне, то осадка. Полон двор навален браком. Архаизм!

Скобарев(зло). Чаво?

Глушков. Так и скажите — быть у нас электросварке? Быть у нас культуре? Или работать — день да ночь, сутки прочь? Большой вопрос поднят.

Никитина. Смерть литью и клепке!

Анни. Папа, я боюсь.

Блех. Нас не тронут, детка.

Скобарев. Вот то-то, что кричать вы все здоровы, молодые…

Никитина. Несите к директору на стол. Запротоколируем, составим акт. Фотографические снимки — в Москву.

Первов. Дело их — темное, вот и кричат, голосом подсобляют.

Сварщики, клепальщики и литейщики уходят в кабинет.

Торопов. Через парочку дней привыкнете, Конрад Карлович. У нас все на страсти, все на последнем градусе. (Уходит в кабинет.)

Лукин (Петьке). Вот для тебя материал, Петька. Борьба за темпы.

Петька. Простенографирую. (Берет бумагу, убегает в кабинет.)

Блех. Но как они с директором разговаривают! Изумляюсь!

Петька(Блеху). Сегодня он — директор, завтра его пошлют к станку.

Блех. Ну да — все люди рождаются голыми, все смертны: идеальное равенство. Взгляд с птичьего полета.

Ольга. Мы не ханжи. Мы создаем условия для безграничного роста человека — для его ума, таланта, знаний. Расти хоть с коломенскую версту, — нам же лучше.

Блех. Противоречиво и неубедительно.

Рудольф. Простите, — вы сами?..

Ольга. Я — рабочая. Недавно окончила ВТУЗ по черной металлургии.

Рудольф. А скажите, все эти люди… они считают себя свободными?

Ольга. Не понимаю.

Рудольф. Свобода… Ну, как вам это объяснить?.. У нас, на Западе… Чему вы улыбнулись?

Ольга. Нет, я внимательно слушаю вас.

Рудольф. Действительно, никогда не приходило в голову — что такое свобода… Нет, вы, конечно, смеетесь. Русские насмешливы и, кажется, высокомерны.

Блех.(Ольге). Скажите, неужели вы, русские, не наговорились за четырнадцать лет? Работать нужно — поменьше спорить. Спорят пусть хозяева.

Ольга. Рабочие — хозяева завода. Как же не спорить и не волноваться, когда у нас — прорыв?

Блех. Как! Рабочие — хозяева? Завод государственный.

Ольга. Рабочие и есть государство.

Блех. Рудольф, вы что-нибудь понимаете в этом?

Рудольф. Это необходимо понять. Это все чрезвычайно важно понять.

Блех. Ну, дай вам бог! (Смеется.)