Читаем Пастиш полностью

Пастиш

Другим было недостаточно миллионов; они бы сразу стали играть на бирже и, покупая по самой низкой цене в тот самый день, когда она должна вырасти (друг шепнул бы им на ушко), наблюдали бы, как их капиталы за несколько часов умножаются в сотни раз. А потом, такие же богатые, как Карнеги, уж они бы не стали выбрасывать деньги на какую-нибудь гуманистическую Утопию. (К тому же какой от этого прок? Подсчитано, что, если тысячу миллионов поделить между всеми жителями Франции, богаче никто не станет.) Но, оставив роскошь пустым людям, они будут искать только удобств и влияния, сами будут назначать Президента республики, посла в Константинополе, обобьют спальню пробкой, чтобы заглушить шумных соседей. Они не вступят в Жокей-клуб, они сами будут судить о ценности аристократии. Их бы, скорее, привлек папский титул. Может быть, его можно получить бесплатно. Но в таком случае какой прок от всех этих миллионов? Короче говоря, они будут набивать сундуки Святого Петра и песочить само это заведение. Зачем Папе пять миллионов кружевных воротников, когда столько сельских священников умирают от голода?

Но третьи, мечтая о том, как на них свалится богатство, чувствовали, что вот-вот упадут в обморок: потому что они бы бросились к ногам женщины, которая их до сих пор презирала, и она бы наконец раскрыла им сокровенную тайну своего поцелуя и нежности своего тела. Они воображали себя рядом с нею, в деревне, до конца своих дней, в доме из светлого дерева, на темном берегу великой реки. Они бы узнали, как кричит буревестник, как спускается туман, как покачиваются корабли, как образуются облака, и они бы часами сидели, держа ее на коленях, и смотрели, как вздымаются волны, как сбиваются вместе якоря, сидели на террасе, в плетеном кресле, под навесом в синюю полоску, на зеленой лужайке. В конце концов они бы не видели ничего, кроме двух веток фиолетовых цветов, свисающих к быстро текущей воде, которой можно почти коснуться, в тоскливом послеполуденном свете без солнца, падающем на рыжеватую осыпающуюся стену. Чрезмерное горе ослабило в них силу осуждения обвиняемого, но они все его ненавидели, чувствуя, что он обманом лишил их разгула, почестей, славы, гениальности; порой даже более зыбкой химеры, глубокой и сладкой вещи, который каждый с детства скрывал в безумной прихоти своей мечты.

(Переведено по: [Proust, 2002, p. 22–26])

Приложение 2
Постановки «Щелкунчика»

Мое обсуждение народных танцев в «Щелкунчике» основано на следующих постановках.

• 1892

Петербургский балет

Лев Иванов, Мариус Петипа

Первая постановка, задуманная Петипа, но осуществленная Ивановым, его заместителем, когда Петипа заболел[254]. Свое обсуждение я целиком основываю на: [Wiley, 1985], который в свою очередь опирается на свидетельства современников (в которых мало деталей хореографии).

• 1934

Балет Кировского театра

Василий Вайнонен

Иногда считается самой близкой к вышеописанной классической версии из всех современных. В основе моего описания съемка спектакля 1994 г., произведенная в Мариинском театре.

• 1940 «Фантазия»

Уолт Дисней

Сэмюэл Армстронг

Во втором разделе фильма используется Концертная сюита из балета «Щелкунчик» Чайковского. Танцоров заменила флора и фауна в (неназванных) народных танцах:

Китайский: грибы

Арабский: рыбы

Русский: Репейники и колокольчики

Как и в сюите, испанского танца нет.

• 1954/1967

Балет Сан-Франциско

Лью Кристенсен

Во втором варианте первая постановка была существенно переработана. Я основываюсь на: [Anderson, 1979, p. 112–121].

• 1957/1993

«Нью-Йорк Сити Балет»

Джордж Баланчин

Впервые поставлено для телетрансляции, в 1993 г. по ней снят фильм (его я и смотрел).