Читаем Пассажиры империала полностью

Обхватив ствол руками и ногами, Паскаль влезает на дерево быстро, быстро и высоко, как можно выше, карабкается с неистовой, свирепой энергией, обдирает себе руки, локти, икры; ладони болят от ссадин, а в душе страх — вдруг мускулы плеч и ляжек сдадут… Девочки смотрят, задрав голову, и обе полны восхищения.

— А всё-таки ты ниже нас ростом, — дразнит Ивонна.

— Ну и что? Ровно ничего не значит! — насмешливо бросает Паскаль с высоты дерева. И он прав: это ровно ничего не значит.

Но, увлёкшись, он не рассчитал своих сил, забрался слишком высоко, поэтому спуск больше похож на падение, и, спрыгнув раньше времени, Паскаль с силой ударился о землю обеими ногами.

— Ой! — вскрикнула Ивонна. — Вы ушиблись! Больно вам?

Паскаль ответил не сразу, боясь, что у него слёзы выступят на глаза:

— Мы, кажется, решили говорить на ты?

Сюзанна низко нагнулась, и впервые в её голосе зазвучало радостное оживление.

— Грибы! Грибы!

Паскаля раздосадовал её интерес к грибам в такую минуту. Мельком взглянув на грибы, он злорадно заявил:

— Не трогайте этих грибов. Они ядовитые…

Но разве Сюзанну можно убедить? Она твердила: — Грибы! Грибы! У меня дома есть книга про всякие растения. Надо её захватить с собой.

Паскаль разъярился.

— Говорят же вам, они ядовитые!

Но Сюзанна покачала головой. Наверняка она полезет в свою книгу справляться. Паскаль принялся объяснять: это ложные обабки, у них на шляпке цветные пятна; опасными эти грибы делаются после дождя — дождь смывает пятна, и тогда ложные обабки похожи на самые безобидные грибы… А поешь таких грибов, — отравишься.

Сюзанна вскинула глаза на Паскаля. Каким она полна безмятежным спокойствием, только губки чуть-чуть поджала.

— А всё-таки это грибы, — сказала она. — Пусть ядовитые, а всё-таки грибы.

Странная логика у девочек. Паскаль смутно предугадывал, что это обстоятельство может в будущем очень усложнить жизнь.

На террасе, где дачники пили после обеда кофе, господин де Сентвиль поздоровался с госпожой Пейерон. Ясно было, что старику не безразлично присутствие в его замке хорошенькой женщины. Он теперь уделял своему туалету больше внимания, тщательно причёсывался и аккуратно подстригал бороду. Паскаль и Сюзанна, которой даёт советы Ивонна, чинно сидят за плетёным столом и играют в шашки; одной чёрной шашки не хватает, её заменили сухим бобом, обмакнув его в чернила. Пёс Феррагюс всё так же изумлённо, как в первый день, смотрит красноватыми глазами на крошечного, взъерошенного и рычащего Ганимеда.

— Ваш внук очень мил, — сказала госпожа Пейерон. — Кажется, и девочки это находят…

— Вот как? А он не очень шалит? Не надоедает вам? Он у нас весьма шумливый сорванец…

Так уж принято у вежливых людей — из скромности бранить своих близких родственников. О Паскале можно говорить что угодно, но шумливым его не назовёшь. Господин де Сентвиль продолжал:

— Он сейчас очень подурнел, просто урод — такой уж неблагодарный возраст… но со временем, надо полагать, выправится.

— Урод? — возмутилась Бланш Пейерон. — Знаете, если он похож на своего папу, то я предпочитаю не знакомиться с мосье Меркадье, — боюсь, как бы он не похитил моё сердце…

Господин де Сентвиль легонько покашливает.

— Нет, Паскаль весь в мою родню, на отца нисколько не похож.

Вот уж неправда! Паскаль похож на отца. Мальчик это знал и слушал разговор так внимательно, что не заметил, как Сюзанна, игравшая белыми, взяла у него выкрашенный боб и провела свою шашку в дамки. Шансы игроков резко изменились.

— Слушай, — шепчет Ивонна, — на твоём месте, я бы пошла вот сюда…

— Ну вот ещё! — негодует Сюзанна. — Ты зачем ему подсказываешь?

Господин де Сентвиль продолжал:

— Впрочем, вы скоро сами сможете в этом убедиться… Племянница с мужем сейчас в Париже, но скоро приедут к нам, — когда достаточно набегаются по магазинам, по театрам и наглотаются пыли… Через недельку оба будут здесь…

На свете много игр, целая уйма. Есть, например, крокет, но для него нужно втыкать в землю дужки и колышки, а кончится игра — выдёргивай их, чтобы ночью люди, проходя по террасе, не натыкались на них через каждые три шага. Есть кегли. Иной раз даже господин де Сентвиль удостаивает поиграть в кегли с внуком и девочками. Есть карты — старые, засаленные, истрёпанные, но они прекрасно могут ещё служить — играйте, пожалуйста, в манилью, в безик, в жёлтую собаку, в рамс, словом, во что угодно. Есть шашки, гусёк, настольный бильярд, бочка с лягушкой. Но всё это не стоит игры в четыре угла, в прятки, в палочку-выручалочку, — словом, таких игр, где можно бегать до упаду.