Читаем Пассажиры империала полностью

Был самый разгар забастовок. Не успеет кончиться одна, начинается другая. Каждый день новые выступления. Просто не знаешь, куда от них деваться. И что это делается с рабочими? В парламенте принят закон о восьмичасовом рабочем дне. Подумайте, только восемь часов работы! И вместо благодарности пошла какая-то катавасия, вся машина разладилась. Андре Бельмин был крайне озабочен: его отец терпел большие убытки из-за этих историй, а литературой не очень-то проживёшь. Однако Андре Бельмин был женат. Партию он сделал удачную, но лишь с точки зрения светских связей…

Он собирался встретиться с Мирадором. С героем своих новелл. Более того, — с Пьером Меркадье, человеком замечательным… Может быть «Жизнь Джона Ло», хотя она и не закончена, удастся опубликовать, и будет совсем неплохо, если предисловие к ней напишет он, Андре Бельмин. И даже лучше, что она не закончена: «Отрывки из истории жизни Джона Ло», или озаглавить так: «Очерк о Джоне Ло». Можно будет сказать, как о статуе «Победы Самофракийской»: она ещё прекраснее от того, что искалечена.

Выбор героя — чрезвычайно важный вопрос. Тут не следует ошибаться. Ну вот, например, Аристид Бриан… Судя по газетам, — социалист, самый что ни на есть красный… «Разбойник», — как говорила «Аксьон франсез»… А посмотрите, какую энергию он проявил в этой истории с железнодорожниками! «Если нужно будет, я пойду на беззаконие» или что-то в этом роде… Знаете, при его прошлом нужна большая смелость для такого заявления. Чрезвычайно интересный психологический казус. Стоит покопаться. Леон Блюм хорошо с ним знаком, надо его расспросить. Но не особенно доверять его суждениям. У него во всём пристрастие. Хотел бы я посмотреть, как бы справился сам Леон с задачами управления государством. Критиковать легко, а вот попробуй практически столкнуться с этим самым восьмичасовым рабочим днём…

Для автора «Мирадора», то есть произведения, где во имя мечты провозглашается отказ от действия, для человека в такой степени преследуемого мыслями о контрастах между мечтой и действительностью, как Андре Бельмин, который как поэт и вместе с тем сын коммерсанта сам постоянно сталкивался с жестокими противоречиями между практической жизнью и игрой воображения, — было очень соблазнительно создать образ крупного государственного деятеля… Разумеется, лучше было бы взять какую-нибудь историческую фигуру, далёкую от современности… Талейрана или, пожалуй, Дизраэли… Дизраэли был так созвучен самому Андре Бельмину… Но пока что он ещё не закончил возни с «Мирадором». Андре Бельмин ждал очень многого от сопоставления реального, живого человека с тем идеализированным персонажем, который из него получился. Чего, собственно, ждал Андре Бельмин, он и сам не знал, но чего-то значительного. Быть может, подтверждения своих позиций или обогащения опыта, а то и сюжета для новой новеллы «Возвратившийся Мирадор», или «Возвращение Мирадора»…

Словом, писателю не безразлично было, в какой обстановке произойдёт встреча. Он задался вопросом, где и как её устроить. Когда Жорж Мейер сообщил ему о нежданном появлении Меркадье, Андре Бельмин сначала отказался пойти посмотреть на него, — слишком большая торопливость могла всё испортить. Вопрос об этом свидании он обдумал со всех сторон. Встреча могла произойти на вечере у каких-нибудь знакомых в присутствии Мейера и других, как будто Бельмин нисколько её не добивался, и он мог бы украдкой разглядеть своего героя. Но, помимо того что Бельмин предпочёл бы поговорить с Меркадье наедине, предварительно дав ему прочесть «Мирадора», Меркадье, по словам Мейера, никогда не появлялся в литературных салонах. Значит…

Разговор хорошо идёт только за столом, на сытый желудок. Но вот какой ресторан выбрать! Трудный вопрос. В столовку Дюваля гостя не поведёшь, а с другой стороны, если пойти в слишком хороший ресторан, вроде Ларю, Маргери или «Английского кафе», это может привести к недоразумению. Надо и не показаться скрягой и не превзойти того, что Меркадье может ждать от автора «Мирадора»… Ресторан Фуайо — вот куда пригласить; там хорошо, уютно, темновато и не так много народу.

— Вы что предпочитаете, белое вино или красное? Гюстав, у вас найдётся ещё это лёгкое винцо Воэн-Романэ? Так подайте нам для начала бутылочку…